Шаг во тьму

Мне показалось, что он обернулся к нам, но я видел лишь его черный силуэт против света фонаря.

А вот он наши лица мог разглядеть. Снова вздохнул. Абрис головы печально покивал. Все-таки на дом смотрит, не на нас. Абрис головы сомкнулся с поднятым биноклем, и вновь воцарилась тишина, лишь накрапывал дождик.

Первым не выдержал Шатун:

– Так что? Мы сегодня не будем?..

Он не договорил. Не знаю, чего в его голосе было больше: облегчения, что ему не придется сегодня идти на суку, или разочарования. Столько возились, возились, а теперь готовы судорожно разбежаться, как стайка тараканов, застигнутых посреди ночи кухне…

Виктор только скептически хмыкнул, пожал плечами не отрываясь от бинокля: а что, есть другие варианты, кроме как отходить, и пошустрее?

Шатун вздохнул. Но спорить с Виктором не решился. Гош, как всегда, молчал.

И я представляю, что скажет Старик, когда узнает, что мы чуть не напоролись на двух чертовых сук сразу…

Вик опустил бинокль:

– Если мы уйдем сейчас, – сказан я, – то больше уже сюда не вернемся. Никогда.

– Очень может быть, – сказал Виктор. – Но против двух чертовых сук, да еще паучих, вчетвером не попрешь. – Его силуэт двинулся, оборачиваясь. Теперь он смотрел мне в лицо. – Надо уходить.

Он сунул бинокль в карман, шагнул вбок, обходя меня, но я стиснул его плечо.

Виктор дернул плечом, сбрасывая мою руку.

– Чего ждать? Пока они нас почувствуют? Или тот мужик наши следы заметит и их позовет? Уходить надо. И побыстрее, пока…

– Эй! – шепнул Шатун.

Шатун протянул руку к дому.

Там стало светлее. Под фонарем распахнулась дверь. В желтом проеме чернели силуэты.

Я поднял к глазам бинокль. На террасе перед входом стоял мальчишка – на этот раз один, но все в той же пижаме – и женщина… Не та паучиха, которая здесь живет. Гостья. Вот только из всей одежды на ней – короткая накидка, едва достающая до колен, из тончайшего черного шелка. Ткань струилась по телу, ничего не скрывая. Тонкая талия, высокая точеная грудь. Капюшон укрыл волосы от света, но тонкий шелк просвечивал, абрис различим: волосы сложены в замысловатую прическу-кокошник, а личико…

На личико света хватило. Они почти все красивы, эти чертовы суки, особенно жабы. Эта паучиха не уступала любой из них. Даже не верится, что это паучиха…

– Какая бля-адь, – восхищенно протянул Виктор.

Я ждал, что за ними из дома выйдет еще кто-то: должны же их проводить? Если не сама хозяйка, та черноволосая паучиха, то хотя бы ее красавчик-блондин или тот кавказец. Но никто не вышел. Женщина прикрыла дверь, взяла мальчика за руку и повела вниз по лестнице. По левой. Случайность – или она тут далеко не в первый раз? Знает, что на правой одна из ступеней разбита?

Из «ауди» вылез водитель. Пошел в обход машины, навстречу женщине и мальчишке.