Шаг во тьму

Закрыв глаза и сосредоточившись на запахах, только на своем носе, чего люди обычно не делают, доверяя больше глазам и ушам, на какие-то мгновения я избавился от сложных мыслей и образов, провалился в простые ощущения. Туда, где сознание человека мало отличается от животного. От какой-нибудь сонной лисы, невесть как сюда забредшей, или запасливой белки, прибежавшей за желудями, или глупой полевки…

Она не стала разбираться. Лишь убедилась, что это не ее волк, и отмахнулась – брезгливо, как от надоедливой мухи. Так, как умеют отмахиваться эти чертовы суки. Коснулась в моей голове нужного места – всего-то. Коснулась быстро, мельком – но…

Слепая паника ушла, я контролировал тело, мог мыслить, и все-таки мне было страшно. Я хотел бежать отсюда.

Знаю, что на самом деле все хорошо. Потому что пронесло. Кажется, и на этот раз я выберусь живым. А это главное. И значит, все хорошо…

Но это на уровне мыслей. А глубже – там, где я ничем не отличаюсь от полевок, белок и волков, – у меня все дрожало, толкало прочь отсюда.

Так, как убралась из этих дубовых рощ вся прочая живность.

Так, как бежали люди из окрестных деревень.

Чтобы та, которая может заглядывать в головы, не натыкалась на их назойливое соседство.

И я бы убежал, если бы мог. Да только нельзя. Я не лиса и не полевка. От меня шума будет куда больше – и эта сука, ее блондин и кавказец, прожившие в этом доме, в этом лесу, в этой полной тишине черт знает сколько времени, сразу заметят. Проклятая листва, хрустящая от малейшего движения!

Чуть приподнявшись, я на низеньких четвереньках, очень осторожно двинулся назад. Тело просило бега – развернуться и броситься прочь со всех ног, но я сдерживал себя. Медленнее движения… Медленнее…

Она еще не ушла в дом. И тот красавчик. И кавказец. Они все слышат в этом чертовом лесу, в котором не осталось ничего живого, и даже ветер отсюда убежал.

В машине, оказывается, были не только она и красавчик. Блондин распахнул заднюю дверцу «ягуара», и женщина позвала:

– Вот мы и приехали. Выходи, моя прелесть.

Из машины выбрался мальчик лет двенадцати.

Движения точные и аккуратные, вроде бы обычные с виду… Но какие-то замороженные. Неправильные. Как у заводной куклы.

Вылез и встал, глядя на женщину. Волосы прямые, прилизанные. Гладко лежат на лобастой голове, только над левым ухом встал клок. И очень странный костюмчик – голубые горошины на ядовито-желтом фоне.

Следом из машины выбрался еще один мальчишка – точная копия первого. Такие же волосы, такой же костюмчик…

Я не сразу понял, что это пижама. А на ногах у обоих – тапочки. С желтыми помпонами на носках.

Прямо из постели подняла детей. Я почти увидел, как это было.

Дорогая машина, замершая перед новым домом в каком-нибудь небольшом городке.