Шаг в палеолит

Лапа… Хм, такое ощущение, что он хотел отбить от себя летящий дротик, но слишком тот был быстр и слишком силён удар… И больше ни одного попадания. Мы все дружно промазали. Вот так.

И что ещё удивительнее, Длиннолапый был ещё жив. Мелкое-мелкое дыхание и слабо реагирующие зрачки… агония угасающего огромного страшного зверя.

Хатак долго-долго смотрел ему в глаза, а мы стояли и молчали. А потом он взял топор, разрубил ему грудь и буквально сожрал слабо трепыхающееся сердце. Заставив и нас откусить по куску от жёсткого алого органа.

Так был повержен личный страх и ужас Хатака – Длиннолапый, в котором жил Дух Зверя.

Как оказалось и что мы узнали много позже, этот медведь убил несколько охотников из разных племён, пока не добрался до нас. Слушая истории других и вспоминая собственную встречу, не могу отгородиться рациональными аргументами от того, что сам видел. Я не знаю, был ли это Дух Зверя или нет, но то, что это был слишком умный медведь, знаю точно.

Сняли мы и шкуру с медведя, и клыки, и когти. Выварили череп и водрузили его на тотемный столб. А Крук в тот же вечер встал перед нами на колени и сказал:

– Великий знающий, прав ты в мудрости своей, говоря, что нет позора в том, что человек слаб. Нет у него ни силы Мамонта, ни скорости Пятнистого Кота, ни клыков и когтей Длиннолапого. Только голова и сердце. Ум и воля. Той ночью я понял: храброе сердце и верная рука не всегда сможет защитить твоих близких. И даже твоя смерть мало чем поможет. Моя личная храбрость не остановила бы Духа Зверя, тем более было её немного. Но и отступить было нельзя! Однажды ты сказал: «Бодаться в лоб – не всегда есть храбрость, часто – это глупость». Ещё ты сказал: «Каждый из нас должен быть готов встретить опасность лицом к лицу и умереть, если это будет необходимо, не отступив ни на шаг». Я всё думал, как может быть и то и то одновременно, и теперь понял, Учитель, что ты хотел донести до меня. Благодарю тебя, что ты возишься со мной, пытаясь вложить крупицы мудрости в своего не слишком старательного и не всегда внимательного ученика. И ты, Великая видящая, прости. Прости за мои детские обиды и непонимание того, что ты желаешь только добра своему бестолковому ученику. И тебе, Хатак, самый Великий охотник, которого я знал, спасибо за твою науку, за тумаки и шишки, которыми ты щедро награждал меня. Если бы не они, я, может, убежал бы, вопя от ужаса, когда Длиннолапый встал из-за плетня. И я себя уже никогда не простил бы. Великий шаман и вождь Горький Камень, примешь ли ты меня в своё племя? Таким, каков я есть. Клянусь быть прилежным учеником вам троим, моим учителям. Жить и служить племени Русов!

Конечно, я ответил «да».

Мерно поднимаются и опускаются вёсла, толкая нашу плоскодонку вверх по Щедрой. Брат с сестрой работают неспешно и уверенно.