Шаг во тьму

Потемнели последние окна в двухэтажном доме сбоку от больницы.

Пару раз подъезжали «скорые», санитары утаскивали внутрь носилки. Вышла парочка – судя по специфическому виду, врач с медсестрой после дежурства, – погрузились в старенькую «девятку» и укатили.

Пришагала молоденькая тетка, спешным, но твердым шагом, совсем не больная. Подъехали новенькие «жигули». Выгрузился поджарый молодой человек, уверенно взбежал по ступеням и скрылся в больнице.

Ни чертовой суки, ни ее усатого, ни мальчишки.

Ни просто подозрительной машины.

– Во сколько ты ее видел?

– С половины до часу.

Я покосился на приборную панель. Половина третьего. Поглядел на Гоша.

– Уже не приедет сегодня, думаешь?

Гош, конечно же, промолчал.

Гош искал ее машину неделю, пока вышел на это место. Что теперь? Еще неделю?

Это будет уже после полнолуния. После жабьего ритуала. Он у паучих в новолуние, у жаб – в полную луну. После полнолуния мальчишка будет мертв.

Слева что-то двинулось, я обернулся, вгляделся, но по ту сторону забора никто не прятался. За кустами по дорожке задумчиво брел молодой человек, длинноволосый, в черном длиннющем кожаном плаще, лишь носки ботинок со стальными набивками поблескивали из-под пол. Рядом с ним грустно семенил розовомордый питбуль, в кожаной жилетке и в подобии строгого ошейника наизнанку – в темноте молочно светились хромированные шипы.

«Скорые» больше не подъезжали.

Белесые отсветы в холле за стеклянными дверями, робкий голубоватый из бойниц меж лестничных пролетов и три ярких желтых окна во втором этаже казались ошибкой. Просто забыли погасить свет, когда все уходили.

Еще одно окно горело за углом справа. Самого окна не видно, но вбок на землю падал длинный прямоугольник света. Облепил и пустую клумбу, и голый газон, и косой забор…

Дальше, за забором, когда-то была дорога в объезд больницы. Ныне такая же символическая, как и сам забор. От дороги остались лишь невнятные куски растрескавшегося асфальта да проплешины щебенки, занесенные землей и гнилой листвой. Не обновлялась с самого строительства больницы, наверно. Скоро кусты, наступающие со стороны леса, съедят и ее останки…

Я поглядел назад. Слева от больницы, между ней и домом, тоже шла дорога. Я думал, это ради дома – отгородить от больницы. Но если и справа от больничного здания была дорога, за него… Куда-то же она вела?

Если Гош не ошибается насчет усатого, может быть, это и есть ответ?

Гош молча покосился на меня. Я кивнул на дорожку.

– Может, они за больницей встали?

– А въехали как? – спросил Гош. – Мимо нас?

– Ну… С той стороны вроде не лес – так, полоса деревьев. Там вроде метров через сто шоссе проходит?

Если бы мы ехали прямо по той дороге, по которой въехали в этот городишко, выехали бы как раз куда-то туда.