Отчаянный шаг

Пенни была одна, но не чувствовала себя одинокой. Между этими двумя состояниями существует тонкая, но очень значительная разница, которую не могла понять ее сестра, так любящая всегда быть в обществе.

В нынешних обстоятельствах это ей показалось самой большой иронией судьбы. Пенни покраснела.

— Ты выглядишь такой расстроенной. — Рот Сола насмешливо искривился. — У меня нет никаких иллюзий в отношении тебя, и уверяю, никто не вправе осуждать тот образ жизни, который ты себе избрала. Все только волновались за тебя, хотели, чтобы ты была счастлива.

— Очень возможно, — согласилась Пенни. По выражению его лица она видела, что Сол по-своему смотрит на все события, и было бы бесполезно пытаться объяснять ему что-либо.

Конечно, Таппи искренне желала, чтобы личная жизнь сестры сложилась успешно. Она была уверена в том, что Пенни ничего не понимает в моде, и хотела помочь ей красиво одеться. Первыми ее шагами в этом направлении и были купленные для Пенни роскошное платье и необыкновенный корсет, которые должны были превратить гусеницу в бабочку.

Вспоминая, как взгляд Сола на несколько секунд задержался на ее груди, обтянутой шелковым платьем, когда она пришла в церковь с Люси на руках, она почувствовала, что краска заливает ее щеки. Бабочка и впрямь появилась, да еще какая!

— По крайней мере, ты сохранила способность краснеть!

От этого иронического замечания Пенни просто онемела. Насмешливый дьявол, мысленно назвала она его. Он все время ее задевает, дразнит, словно ждет от нее ответа, который бы только унизил ее.

Пенни повела плечом, заставляя себя улыбнуться.

— Временами забота семьи бывает обременительной, ты ведь знаешь...

— Боюсь, что нет. — Внезапно его лицо изменилось, насмешливая улыбка исчезла, губы вытянулись в одну линию. Голос звучал глухо. — Видишь ли, мне не довелось жить в семье после смерти моей мамы. — Она услышала, как хрустнули суставы его сжатых пальцев. — Отец у меня где-то есть, но я не видел его и не говорил с ним с той поры, как в шестнадцать лет кончил школу.

— Но это ужасно! — воскликнула Пенни, искренне негодуя.

Его нынешнее поведение вовсе не располагало к сопереживанию, однако она не могла подавить в себе это чувство. Об отце у нее были только смутные воспоминания, но он остался дорогой и неотъемлемой частью ее детства.

Пенни рада была возможности сменить тему разговора и узнать побольше об этом, в сущности, незнакомом для нее человеке, за которого она вышла замуж. Пенни подалась вперед и смотрела на него с состраданием.

— Он женился вторично? — спросила она, размышляя о том, что за женщина была его мачеха, которая отвергла пасынка. Впрочем, может быть, Сол сам отверг ее. Пенни видела, как на лице его сменялись выражения то горести, то злости, и это не удивляло ее.