50 и один шаг назад

– Мишель, я могу войти? – Раздаётся стук в дверь, и я в спешке сбрасываю пакеты на пол, задвигая их под кровать.

– Да, конечно, – отвечаю я, вставая и встречая маму немного удивлённо.

– Мне бы хотелось с тобой поговорить, – мягко произносит она, входя в мою спальню.

– Если ты о том, что было утром, то я не собираюсь извиняться, – отрезаю я, складывая руки на груди.

– Я и не прошу. Я лишь хочу просить тебя быть немного мягче с отцом, он переживает, и я уверена, что ты слишком бурно среагировала на его разговор с тем мужчиной. Скорее всего, всё было не так. И он не хочет тебе участи той, о которой ты думаешь. Он просто хочет видеть тебя счастливой, – улыбается она, а я кривлю нос, словно чувствую гниль вокруг себя.

– Тогда пусть оставит меня в покое, мам. Скажи, почему он так ненавидит Ника? – Спрашиваю я, а она глубоко вздыхает и отрицательно качает головой.

– Я не знаю, Мишель. Даже предположить не могу, но всё изменилось после нашей поездки в Оттаву. Всё крутится вокруг бизнеса, твой отец пытается… очень пытается хоть как-то спасти компанию. Половину штата распустили, и он паникует, но ему ведь нельзя показывать страхи. Он плохо спит, в последнее время жалуется на сердце, и, Мишель, немного пожалей его. Если компания обанкротится, то и мы останемся на мели. Наши затраты превышают достаток сейчас. И, скорее всего, если так всё будет продолжаться, то нам придётся продать квартиру в Нью-Йорке.

– Но как? Почему всё настолько плохо? Ведь мы не вкладывали финансы ни в недвижимость, ни в акции, никуда. Как такое произошло? – Шепчу я, переваривая её слова.

– Не знаю, я в этом не понимаю, но наша светская жизнь обязывает иметь всё самое лучшее.

– Так урежьте эти траты. Тейра переживёт без новой коллекции Шанель.

– Мы не можем, как на нас посмотрят люди, Мишель? И так они уже тыкают пальцами в нас, за спиной шепчутся. Мы не можем так низко упасть.

– А что, сосать палец, но носить дорогую одежду и платить за членство в клубах, намного лучше? – Возмущаюсь её словам. – Переживём.

– Ты не понимаешь, – качает она головой.

– Нет, не понимаю. Зачем вы так стремитесь туда? Неужели, не проще жить теми, кто вы есть?

– Потому что я оттуда, если ты забыла. И я не хочу опускаться, ведь это означает мои родители, были правы! Всё! Больше не хочу говорить об этом. Будь с отцом мягче, а остальное не твои заботы, – я первый раз слышу, как мама повышает голос, и её лицо преображается в ужасную маску.

Она разворачивается и выходит из моей спальни, оставляя меня опешившую и непонимающую ничего. Я даже не знаю, как… что сказать самой себе на эти новости. Мне всего девятнадцать, и я могу пойти подрабатывать. Мне плевать на слухи и разговоры за спиной.