50 и один шаг назад

И мне необходимо угадать будущее наперёд, чтобы суметь удержать его, суметь добиться от него признания – что это любовь. Только она заставляет людей ломать себя изнутри, ломать все стереотипы и привычки, выстраивая новые. Я смотрю на него, так привычно подносящего, кружку с чаем к губам и читающего утреннюю газету, и мне хочется утонуть в своих слезах. Но это слёзы радости и любви, которых сейчас с избытком.

– Мишель, прекрати, – не смотря на меня из-за газеты, строго говорит Ник, и я поднимаю руку, делая вид, что не понимаю о чём он.

– Что именно? – Широко улыбаясь, спрашиваю я, стягивая с тарелки кусочек бекона, и Шторм тут же съедает его у меня.

– Баловать мою собаку. Чёрт, женщина, прекрати тебе говорю! Ему нельзя такую пищу, – уже возмущается Ник, откладывая газету, но Шторм успевает съесть последний кусочек бекона.

– Почему нельзя? – Спрашиваю я, вытирая руки.

– У него диета, специальная диета для выставок и случек, – Ник шикает на Шторма, отправляя его к лифту, и встаёт.

– Господи, Холд, ты посадил себя и его на диету. Ты сумасшедший. Думаешь, оно ему надо? Ни капли, как и тебе. Поэтому я хочу наслаждаться жизнью, и буду кормить твою собаку беконом, плевала я на твои слова. Мне нравится это, и тут… тут… вот так я чувствую себя дома, – говорю я, и Ник только открывает рот, чтобы возразить, но, видимо, обрывает себя, начиная улыбаться.

– Что смешного? – Возмущаюсь я.

– Ты смешная, крошка. Ты такая маленькая и воинственная из-за собаки, которая уже забыла обо всём и хочет выйти на улицу, что я не могу не радоваться тому, что ты здесь. Дома. А теперь амазонка, собирайся, иначе, кроме тебя, мои ковры испачкает и собака.

– У амазонок была одна грудь, а у меня две, – бурчу я себе под нос, собирая тарелки со стола, но Ник перехватывает мои руки, сжимая запястья, и прижимает меня телом к столу.

– Я хочу проверить две ли? – Его горячий шёпот опаляет моё ухо, и я выпускаю тарелки из рук улыбаясь.

– Так проверь, – предлагаю я, и его ладони начинают путешествие по рукам, поднимаясь вверх.

– Я так хочу трахнуть тебя. Боже, ты не представляешь. С каждым днём мне мало тебя, хочу ещё и ещё. Наркотик, – его губы опускаются на шею, а моё тело живёт своей жизнью, выгибаясь и накаляя всё внизу. Бёдра, двигаясь, проходятся по его ширинке.

Руки Ника достигают груди, и он поднимает футболку, сжимая вершины руками и пощипывая соски.

– Трахни, сейчас трахни, – шепчу я, делая круговые движения бёдрами и уже плывя в приятном трении клитора о джинсы.

Неожиданный громкий лай раздаётся рядом с нами, и мы оба поворачиваем головы на Шторма, виляющего хвостом.

– Позже, – Ник разворачивает меня к себе и быстро целует в губы.