50 и один шаг назад

Он уникален. Я никогда не предам его, потому что у нас никогда не было семьи, никогда не было любви, только деньги. Но мои ценности изменились, папа. К сожалению, ты никогда не узнаешь, что такое искренность и любовь. А это самое сильное, что есть в моём мире теперь. Поэтому да пошёл ты.

Девятнадцатый шаг

Резко разворачиваюсь и срываюсь на бег, пока внутри меня стучит отчаянно сердце. Но лёгкость из-за принятого решения даёт мне силы продолжить бег до машины, где я вижу, как Майкл уже закрывает дверь, замечая меня, и улыбается ободряюще мне, распахивая её снова и помогая мне запрыгнуть в салон.

Ник оборачивается, но его лицо отчуждённо и холодно, хотя мне сейчас плевать на это.

– Прости, но я не уйду от тебя по собственной воле, – шепчу я, хватая его руку и прикладывая к губам. – Прости его, прости, что он мой отец, Ник. Прости.

Ник вырывает свою руку, отворачиваясь от меня, и я теряюсь, не зная, как… что ещё ему сказать, чтобы снять с него эти слова, брошенные отцом со злости. Это унижение, которое он испытал из-за меня. Но ничего, не единого слова, только рой мыслей и страх внутри, до сих пор плещется в душе.

Пережитое для меня стало поворотным в моей жизни. Словно было время до и после. Я никогда раньше бы не осмелилась на такое, потому что не было ради кого. А сейчас есть и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы доказать Нику, что я рядом и буду рядом, пока он не укажет мне сам на дверь.

Машина останавливается перед главным входом в комплекс, и Ник выпрыгивает из неё, не дожидаясь меня. Глубоко вздохнув, я выхожу из внедорожника, следуя за ним к лифту. Мы молча входим в него и так же, не проронив ни слова, едем наверх, пока я нервно кусаю губы, стоя позади Ника.

Как только дверцы распахиваются, к нам выбегает Шторм.

– К себе, – рявкает Ник собаке, и та, видимо, зная уже норов хозяина, быстро цокает обратно.

– Ник, давай поговорим, – предлагаю я."

"– Оставь меня. Иди прими душ, ванну, если хочешь, поешь и ложись спать, но оставь меня, – не поворачиваясь, зло произносит он.

– Ник, я понимаю…

– Нет! Ты ни черта не понимаешь! За слова, которые сказал твой отец, даже за меньшее… я не треплю подобного! Последний человек, назвавший меня ублюдком, лежал в больнице две недели! А он ушёл! Потому что я не могу! Из-за тебя не могу себе позволить ударить его! А он заслужил! Он оскорбил всех, кто дорог для меня и остался безнаказанным! Но обещаю, что завтра он получит сполна, когда я остыну! Поэтому иди! Уходи отсюда! Оставь меня одного! – На повышенных тонах говорит Ник, разрывая на себе пиджак, и с яростью швыряет его в меня, что тот ударяет меня по груди и падает к ногам.

– Ты ушла, Мишель, – уже тише обвинительно продолжает он. – Ты колебалась и ушла. А я здесь.