Сгорая дотла

 – Что у вас там произошло? Кирилл?

– Можешь продолжать… – хрипло проговорил Левин, с трудом поднимаясь на ноги. – Я вновь совершил ошибку.

Ком забил горло, почти лишая Кирилла возможности нормально дышать.

Виктор покачал головой. Он что-то хотел сказать, но Кирилл не позволил. Вытащив телефон из кармана, он протянул его Никольскому. Соня успела отдать ему телефон в машине скорой помощи, а у Кирилла оказалось достаточно времени, чтобы прослушать запись. Ту самую, которая почти стоила Соне жизни.

– Последняя запись. Не знаю, важно ли это сейчас, но… Но Соня… Она…

– Кир, ты чего? – Мара вмешалась в разговор и, крепко обняв Кирилла, зашептала слова, которые он с трудом понимал.

Они сели обратно на скамейку и просидели так, пока не появился врач. Первым его заметил Виктор. Он-то и вернулся с хорошими новостями.

– Иди. Тебя там ждут, – улыбаясь, Вик похлопал Кирилла по плечу, когда тот резко подскочил, пошатнулся и едва не свалился. Мара подхватила друга под локоть и помогла дойти. Свою трость Кирилл потерял на парковке перед клубом.

Боль вернулась. Колено вновь дало о себе знать. Но Соня… Его Соня была в безопасности. И Кирилл впервые в жизни понял, каково это – любить кого-то. По-настоящему.

Входя в палату, где разместили Соню, он ожидал увидеть хаос из трубок, пищащих аппаратов, как в тот день, когда очухался сам в реанимации. Но Соня сидела на краешке койки, свесив ноги. Ее рука была перебинтована, на щеке расплывался синяк. На остальные царапины Кирилл даже не обращал внимания.

– Ты как? – выдохнул Кирилл, облокотившись на дверной косяк. Ноги его совсем не держали.

– Нормально.

Он посмотрел на руку.

– Перелом? – Горло словно сжал металлический капкан.

– Нет. Просто вывих. Сказали, что пройдет быстро. Главное, пока не напрягать руку.

Кирилл кивнул."

"– Видимо, я не смогу водить некоторое время, – прошептала Соня, улыбаясь. – Тебе бы найти нового водителя.

Кирилл посмотрел на девушку и ощутил, как земное притяжение резко решило напомнить о себе. Шагнув вперед, он опустился перед Соней на колени, положил голову на раскрытую ладонь непострадавшей руки и тихо заплакал. Он плакал впервые за долгие-долгие годы.

– Эй! Ты чего? Все в порядке же, – бормотала Соня, пытаясь его успокоить.

А он не мог успокоиться. Просто не мог остановить слезы, которые навряд ли его могли украсить. Он был слаб. Но была ли в его слезах слабость? Или это сила? Это возможность признать ошибки и двигаться дальше? Кирилл пока не знал. Он лишь позволил эмоциям, которые сжирали его заживо, выйти наружу. И только рядом с его Рыжей Соней он мог быть собой.

– Кирилл, прекрати. Ты меня пугаешь, – прошептала она. – Ну же, заканчивай.

Кирилл поднял голову и взглянул на девушку.

– Это ты меня напугала.