Мертвый сезон в раю

Да, шторы они задернули, причем по инициативе Эль. По правде говоря, Грегори был за то, чтобы оставить окно незанавешенным, чтобы в комнату попадал хотя бы тусклый свет уличного фонаря. Каково же было его удивление, когда оказалось, что у Кардинес имелся совсем другой план — не выключать свет.

Грег не был у Лауры первым мужчиной, до встречи с ним она уже имела некоторый опыт. Тем не менее оставлять включенным свет для нее всегда было нерушимым табу. Ждал ли он чего-то другого от «девочки» Сардинес? Разумеется, нет. И, что уж греха таить, был приятно удивлен.

А когда она возмущенно заявила: «Я же без света не увижу самое интересное!» — Грегори и вовсе чуть все не испортил, бессовестно заржав.

«Интересное» она не увидит, понимаете ли.

Удивительная, необычная, смелая.

Как же он поплыл-то…

После расставания с невестой и имея в своем окружении весьма специфический женский состав: грубоватую, часто агрессивную Мэйв, прилипчивую пиявку-фиалку Инессу, парочку бешеных бабок Першильд-Шерлиз, — в какой-то момент Грегори вообще потерял интерес к противоположному полу. Считай, записал себя в монахи.

Да и Кардинес он сразу оценил лишь внешне, определив в непроходимые дуры. А гляди-ка…

И кто еще непроходимый дурак, торопящийся с выводами, спрашивается? Впрочем, вопрос явно риторический.

Грегори с удовольствием потянулся, наслаждаясь приятной ломотой в мышцах после ночной «зарядки», и повернулся на бок, подставив руку под голову."

"Эль мирно спала рядом. Тоже на боку, лицом к нему, укрытая одеялом почему-то поперек, причем обвернув им исключительно талию.

«Правильно, почки нужно держать в тепле», — тут же выдал заточенный за целительство мозг, и Грегу стало смешно от самого себя.

А что он там ей недавно ляпнул? «Половозрелая»? Как она вообще ему после этого не вмазала…

Во сне темная казалась еще младше, чем есть, но исключительно выражением лица — безмятежным, расслабленным, умиротворенным. Все остальное, к счастью, было совсем не детским. Грегори не без удовольствия прошелся взглядом по ее телу: от чуть припухших губ вниз, по изящной линии подбородка, к хрупким ключицам под нежной кожей, уже основательно подкрашенной заработанным в Приме загаром, который повторял форму ворота рубашки, по тонкой руке, лежащей на простыне, еще ниже — по округлому бедру к длинным стройным ногам. И снова вверх — к разметавшимся по подушке каштановым волосам, еще сохраняющим легкую волну после того, как были весь день заплетены в тугую косу. Грег сам снял с них шнурок прошлой ночью, позволяя им свободно рассыпаться по белым плечам…

И чем дольше он смотрел на спящую рядом девушку, тем сильнее ему нравилось то, что видел, а на губы лезла, должно быть, совершенно идиотская улыбка.