Мертвый сезон в раю

Вдали послышались еще приглушенные, но уже отчетливые раскаты грома.

Элинор обняла себя руками и запрокинула лицо к темному небу. Ветер парусом раздувал рубашку на ее спине.

— Кажется, гроза, — пробормотала очевидное.

Черт возьми, да что угодно, лишь бы потянуть время, а лучше — перенести этот самоубийственный эксперимент на потом. Еще лучше — на никогда.

Однако Тэйт был кем угодно, но только не дураком. Поэтому и не подумал попасться на ее прозрачные, в общем-то, уловки.

— Давай. Ты обещала. — Он встал прямо напротив нее.

Эль различала лишь силуэт. В небе, видимом за его плечом, блеснула кривая молния, разрезая тьму надвое.

Элинор вздрогнула от очередного раската грома. Тэйт же даже не шелохнулся.

— Давай, — настаивал он.

Новая молния сверкнула ближе, на мгновение осветив его лицо: пристальный взгляд, упрямо сжатые губы.

Эль едва не застонала. Ну что с ним прикажете делать? Она дала слово, но бить магией в человека — это неправильно. Даже если обещала, даже если этого человека порой хочется и вправду пришибить за длинный язык и вредность. Но ведь понарошку же! Убить по-настоящему — даже представить страшно.

— Давай! — рявкнул Тэйт, расставив руки в стороны.

Вот кто тут настоящий примский маньяк. Сумасшедший.

И в то же время Элинор не могла сказать, что не понимает его. Магия — это не просто способность управлять энергией. Это как плоть и кровь, то, без чего рожденный магом никогда не почувствует себя цельным. Каково это — лишиться части себя? А каково, почти смирившись, вновь ощутить в себе силу? Пусть ненадолго, но стать полноценным.

Нет, она не могла представить. Но понимала.

— Черт тебя! — выкрикнула Эль и выпустила магию.

В свете природной молнии было отчетливо видно, как другая, рожденная магией, черная молния вошла в стоящего напротив человека в светлой развевающейся на ветру рубашке. Ударила прямо в грудь.

Тэйт, вздрогнув, запрокинул голову к небу и все еще держал руки широко раскинутыми в стороны.

Элинор закусила губу и попятилась от него. Ноги вязли в песке.

Обернулась через плечо. Что теперь? Бежать? Ну, не убьет же он ее, в самом-то деле? Сделка завершена? Завершена. Слово сдержано? Сдержано. Гарантий она не давала? Не давала. Так что какие к ней претензии, да же?

Или нет…

— Сардинес! — рявкнул Тэйт, сообразивший, что она намеренно ударила не то что вполсилы — в десятую часть той мощи, которой случайно приголубила его на кладбище.

И Эль больше не колебалась: пискнула, точь-в-точь как Луиза, когда убегала от швыряющегося в нее подушками Кардина, и бросилась наутек.

— Сардинес, мать твою!

Элинор хотела крикнуть в ответ, что не надо «мать ее», но поперхнулась от ударившего в лицо ветра и понеслась дальше.

О том, что они живут в одном здании, сейчас не думала.