Сезон охоты

– И что, много пациентов?

Отделение маленькое, палат двенадцать. Дверей чуть больше, но должны же быть туалеты и всякие кабинеты…

– Сейчас немного. Шесть человек.

– А можно мне другие палаты посмотреть, пока врач не пришёл?

– Конечно! Палаты разные. Я вам «эконом» показала. Есть и «вип». Но обе заняты.

– А чем они отличаются?

– В «вип» есть реанимационное оборудование, неотлучно дежурит медсестра.

– А часто у вас здесь пациенты меняются? Ну, в смысле, реально, чтобы «випка» освободилась?

– Редко… На прошлой неделе паралитик один умер, вот третья палата освободилась. А остальные больше месяца лежат, и ещё не меньше здесь будут. Они в процессе реабилитации. Это длительно – от трёх до шести месяцев. А один пациент у нас тут, в «випе» как раз, – стреляет она глазами в конец коридора, – лежит здесь столько, сколько я работаю. Кома. Года полтора, наверное. Его палата точно не освободится.

– Наверное, атрофируется всё за такое время, – прикидываю я.

– Вообще – да. Но «випки» на то и «випки» – пациентам делают электрофорез на мышцы, ежедневные массажи, стимуляцию электрическим током, инъекции в суставы эластином… Много чего делают. Их тела в порядке. Относительном, конечно, но всё же. Если очнётся, то инвалидом не станет. Всё будет функционировать. Только он не очнётся…

– Почему?

– У него мозговые функции не работают. Энцефалограмма практически как у трупа, с редкими спонтанными всплесками. Мозг мёртв. Я по нему диссертацию пишу. Уникальный пациент!

– Чем?

– Всплески эти! Такого не наблюдается при смерти мозга.

– Почему его не отключают, если ему уже не прийти в себя?

– За него хорошо платят. Кто же будет золотую рыбку отключать?

– А родственники в курсе, что он уже мёртв по сути? – расспрашиваю на автомате, чтобы поддержать разговор. Приоткрываю соседнюю дверь. Пусто…

– Ей всё время это объясняют. Но она не даёт согласие на отключение. Так бывает, когда близкие от горя сходят с ума и…

– Ей?

– Мхм…

– Девушка?

– Девушка… – грустно поджимает она губы.

– Красивая девушка? – заигрывающе улыбаюсь я.

Кивает.

– Очень красивая. Молодая. Я сначала подумала, что дочь. Но фамилия у неё другая. Хотя…

– Ярцева?

– Мхм… А Вы что, знаете её? – вдруг начинает нервничать Полина. – Нам, вообще-то, такую информацию нельзя разглашать!

– Ну что Вы разгласили-то? – пожимаю я плечами. – Не переживайте. Она мне и посоветовала это отделение. В общих чертах всё понятно! – перевожу быстро тему. – Значит «вип» – палаты две? Вот эта и эта? – уточняю я, указывая на две в конце коридора.

– Да.

– Сколько стоит «випка»?

– Смотря какой пациент, какие требуются процедуры…

– Допустим, пациент в длительной коме, как этот, про которого Вы мне рассказывали, и требуется всё то же самое.