Мертвый сезон

 – Я и так знаю, о чем там разговор. Ничего интересного, слушай! Один молодой красивый джигит пришел к прекрасной девушке. Кровь горячая, играет, сам глупый, девушка еще глупее... Ну, ты знаешь.

– Это я знаю, – со зловещим спокойствием согласился Скрябин. – Мне другое интересно. Этот твой Гамлет знал, где кассета хранится?

– Что говоришь, э? – совсем тихо, как будто у него перехватило дыхание, спросил Багдасарян. – На что, дорогой, намекаешь?

– Так, – веско произнес голос Чумакова. – Значит, где кассета, Гамлет знал. Ну, и где она? Может, уже в Москве? А дальше – как ты там сказал, Аршак? Всех сразу, чтобы даже вякнуть ничего не успели?

Послышался ужасный взрыв горячей, непонятной Глебу брани на армянском языке, тяжело скрипнуло с силой отодвинутое кресло, а затем в наушниках раздались продолжительный рассыпчатый грохот и дребезжанье, какие бывают, когда кто-то высыпает из коробки большое количество магнитофонных кассет и лихорадочно в них роется.

– Вот! – закричал наконец Багдасарян. – Нашел, мамой клянусь! Ну, Петр Иванович, дорогой, сильно меня напугал! Я думал, совсем седой стану.

– Седой – не мертвый, – сказал Скрябин.

Чувствовалось, что он очень доволен произведенным эффектом.

– А кассета точно та? – подозрительно спросил мэр. – Проверь на всякий случай.

В наушниках снова послышалось знакомое пластмассовое дребезжанье, потом что-то громко щелкнуло, и далекий женский голос произнес: "...изнасилование! Что вы мне говорите про обоюдное согласие, когда он меня чем-то опоил! А на следствии я ничего не сказала, потому что боялась..."

Глеб поморщился. Судя по голосу, который он только что слышал, Косарев-младший очень много выпил, прежде чем позарился на обладательницу этого голоса.

Потом опять раздался щелчок, и женский голос оборвался.

– Все в порядке, уважаемые, – сказал Багдасарян. Было слышно, как он расставляет по местам рассыпанные кассеты. – За это надо выпить. Я так разволновался, слушай, что у меня в горле совсем пересохло! Наливай, Петр Иванович!

– Не стоит, – сказал Чумаков. – Кассета на месте – это хорошо. Но тогда вообще непонятно, что на твоего Гамлета нашло. Надо с этим разобраться, Аршак. В чем дело? Ведь он, кажется, давно с вами работает, и Ашот ему полностью доверял...

– Любил, как родного сына, слушай! – горячо воскликнул Багдасарян. – Сам ничего не понимаю, э! Третий день голову ломаю, как такое могло случиться, почему... Гамлет, Гамлет... Я же его родителей хорошо знал. Отец – уважаемый человек, начальник треста, мать – красавица, умнейшая женщина... Убили их, – добавил он уже другим тоном. – Ашот ему с двенадцати лет и отцом и матерью был, учил, воспитывал, и вот благодарность!

– Любопытно, – медленно произнес Скрябин.