Северное сияние

Ну, считайте, что так магистр пытался загладить свою вину перед ним, за это дурацкое отравление. Возможно, он думал, что лорд Азриел уже не представляет такой угрозы для человечества. Или, наоборот, надеялся, что с помощью веритометра он осознает степень этой угрозы и одумается. А еще может быть и такое: веритометр должен помочь лорду Азриелу бежать из плена. Ох, не знаю, не знаю… В общем, вот что, Лира, бери-ка ты этот прибор, да спрячь его понадежнее. Если уж ты смогла сохранить его в целости среди той каши, в которой оказалась, то я уверен, что он в надежных руках. Но помни, придет время, и он нам понадобится.

Джон Фаа аккуратно замотал веритометр в кусок черного бархата и подтолкнул его через стол к Лире в руки. Девочке так хотелось задать ему еще множество вопросов, но внезапно ее охватила странная робость перед этим великаном с пронзительными и в то же время добрыми глазами, так ласково смотревшими на нее из складок морщин.

Но один вопрос все-таки жег ее изнутри.

— А эта цаганка, моя кормилица, она кто?

— А ты еще не догадалась? Это же мамаша Коста, мать твоего приятеля Билли. Раньше-то она не могла тебе открыться, я запретил. Но я думаю, она знает, о чем мы сейчас с тобой разговариваем, так что прятаться больше нет причин. Давай-ка, детка, беги к ней. Тебе есть над чем поразмыслить. Через три дня цагане снова соберутся на сход, тогда мы все узнаем и договоримся, что делать будем. Спокойной ночи, Лира.

— Спокойной ночи, господин Фаа. И вам спокойной ночи, Фардер Корам.

Лира поклонилась как можно вежливее, цапнула со стола веритометр и вышла из комнаты, прижимая его к груди. Пантелеймон пристроился у нее под мышкой.

Оба старца с улыбкой смотрели ей вслед. На пороге маячила внушительная фигура мамаши Коста. И, словно не было этих десяти лет, старая цаганка могучими руками подхватила дитятко свое ненаглядное, крепко ее расцеловала и понесла укладывать спать.

Не один день понадобился Лире, чтобы свыкнуться со своим так внезапно обретенным прошлым. Одно дело понять, что лорд Азриел — твой папа, и уж совсем совсем другое дело привыкнуть к мысли, что маму твою, оказывается, зовут миссис Кольтер. Узнай Лира об этом пару месяцев назад, радости ее не было бы предела, а сейчас об этой радости и вспоминать было неловко.

Но, зная нрав нашей героини, трудно представить себе, что сомнения долго грызли ее душу, ведь Мшистые Болота сулили столько упоительных открытий, к тому же вокруг бегали цаганские ребятишки, воображение которых просто необходимо было поразить.