Северное сияние

И для нашего общего блага, разумеется. Дети сами, по доброй воле приходят к миссис Кольтер. Поэтому для нас она — настоящая находка. Видишь ли, суть в том, что ребенок должен очень захотеть помочь, захотеть совершенно искренне. А разве ей можно отказать хоть в чем-нибудь? Итак, если она рассчитывает, что вдвоем вы будете это делать еще успешнее — что ж, я очень доволен.

Лорд Бореаль улыбнулся Лире, и улыбка эта до странности напоминала ту, что светилась в глазах миссис Кольтер: она была заговорщицкой. Лира скромно потупилась, старик потрепал ее по голове и заговорил с кем-то из гостей.

Девочка и Пантелеймон чувствовали, как их сковывает ужас. Больше всего на свете Лира хотела сейчас забиться в какой-нибудь угол и пошептаться со своим альмом. Если бы можно было удрать из этой квартиры! Если бы можно было снова оказаться в колледже Вод Иорданских, в маленькой комнатке на двенадцатой лестнице! Если бы знать, где сейчас дядя Азриел!

Внезапно она услышала обрывок какого-то разговора. Там говорили о дяде! Притворившись, что выбирает тартинки на блюде, Лира надолго застряла возле столика с закусками и слушала, слушала, не поднимая глаз.

Человек в лиловой сутане епископа объяснял кому-то:

— Так что пока нам нечего беспокоиться. Год, по меньшей мере, лорд Азриел там пробудет.

— Как, вы сказали, называется крепость, в которой они его держат?

— Свальбард, так, по-моему. Да, Свальбард. Под охраной панцербьорнов, то есть панцирных медведей. Вы не представляете, какой чудовищной силой они обладают! Нет, из Свальбарда не убежишь. Так что можно смело утверждать, что никаких, ну, или почти никаких препон нет.

— Последние эксперименты подтвердили мою точку зрения. Я всегда полагал, что Серебристая Пыль есть не что иное, как порождение Темного тезиса.

— Боюсь, что это попахивает зороастрийской ересью, а?

— Ну, это уже давно никто не считает ересью.

— И если нам удается выделить Темный тезис…

— … Свальбард, правильно, вы сказали Свальбард?

— … панцирные медведи.

— … Министерство Единых Решений.

— … Что вы, дети не страдают! Я в этом абсолютно убежден.

— … после того, как лорд Азриел попал в плен…

Довольно. Лира достаточно наслушалась. Она незаметно отошла от стола и, прижимаясь к стенам, проскользнула в свою комнату, плотно притворив за собой дверь. Гул голосов теперь был почти не слышен.

— Что скажешь? — спросила она у Пантелеймона, который из бражника превратился в щегла.

— Мы прямо сейчас бежим?

— Конечно. Нельзя медлить ни минуты. Пока в доме полно людей, она нас не хватится.

— А он? Он точно заметит.

«Он» — это золотистый тамарин, их злой гений. Стоило Лире представить себе его черные цепкие лапки, как ноги ее подкосились от страха.

— На этот раз ему несдобровать, — приосанился Пантелеймон.