Северное сияние

— Стало быть, вы плохо знаете Йофура Ракнисона, — негромко отозвался профессор-паломник, к словам которого все прислушивались очень внимательно, поскольку на его счету была не одна арктическая экспедиция.

— Вполне возможно, что теперь он снимает со своих жертв скальпы на тартарский манер. Меня это ничуть не удивляет.

Лира быстро посмотрела на дядю Азриела. Скрестив руки на груди, он с сардонической усмешкой взирал на разгорячившийся цвет науки.

— А кто это такой, как бишь его, Йофур Ракнисон?

— Это владыка Свальбарда, — ответил паломник. — Совершенно верно, он один из панцербьорнов. Такой, знаете ли, узурпатор, хитростью проложивший себе дорогу к трону. Во всяком случае, насколько я понимаю, он представляет собой фигуру довольно серьезную. И что бы там ни говорили о его… затеях, он далеко не так прост. Хотя затеи эти, прямо скажем… Дворец себе отстроил из привозного мрамора. Университет даже основал.

— Что? Университет? Для кого же? Не иначе как для медведей, — сострил кто-то под общие смешки.

— И тем не менее, — продолжал паломник, — я убежден, что трагедия, приключившаяся с доктором Грумманом, вполне во вкусе Йофура Ракнисона. Однако, друзья мои, как это ни удивительно, но к нему можно найти подход, если понадобится, конечно. И тогда он начнет вести себя по-другому.

— А вы, Трелони, разумеется знаете, как этот самый подход найти, — колко осведомился желчный декан.

— Разумеется знаю. Ему просто нужно дать то, чего он жаждет более всего на свете. Более славы, более почестей. Ему нужен альм. Найдите способ наделить его альмом — и он у вас в кармане.

Всех присутствующих эти слова от души позабавили.

Лира ошарашенно покрутила головой. Для нее все то, о чем говорил профессор, звучало, как тарабарщина. И вообще, куда интереснее слушать про скальпы, про северное сияние, про Серебристую Пыль эту загадочную. Но к вящему ее разочарованию, дядя Азриел явно не собирался больше ни снимки показывать, ни находки демонстрировать. Разговоры свелись к ожесточенной полемике по поводу того, давать или не давать лорду Азриелу денег на снаряжение еще одной экспедиции. В самый разгар этой словесной баталии Лира почувствовала, как веки ее наливаются свинцом, голова клонится вниз, и вскоре она уже крепко спала. Пантелеймон тоже дремал, уютно обвившись вокруг ее шейки. Как всегда, чтобы выспаться получше, он обернулся горностаем.

Лира проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо.

— Т-ш-ш, — прошептал дядя. Он сидел на корточках перед открытой дверцей шкафа. — Все уже разошлись, но слуги еще не спят. Живо, марш в свою комнату, и никому ни слова!

— Они вам дали денег? — спросила Лира сонным голосом.

— А что такое Серебристая Пыль? — пискнула девочка, пошатываясь спросонья.

— Не твоего ума дело.

— А вот и моего.