Северная корона. По звездам

Да, он точно видел ее раньше, только без ребенка. Давно, три года назад. Сначала в адвокатской конторе. Потом в особняке старшего брата. Тогда он даже представил рыжую Нику.

– Кстати, запомни ее.

– Зачем?

– Повежливее, хамло. Просто запомни. Ее зовут Настя. А это мой брат. Никита. Когда он молчит, он мил. Все, олень, иди. Делай, что я сказал.

Тогда, помнится, Ник даже слегка пожалел девчонку, когда Март представил ее брату. Она явно по доброй воле не стала бы общаться с таким, как Андрей. Какой нормальной женщине нужен властный тип в наколках с несколькими ходками за спиной, в движениях которого живет опасность, а в глазах – искры затаенного, но время от времени прорывающегося наружу сумасшествия? Наверняка она его боялась. А пойти против не могла. Зато сам Март относился к этой Насте очень даже хорошо, что ему в принципе было несвойственно. Никита запомнил, как нежно старший брат глядел на рыжеволосую, которая как-то отрезвляла его, превращая временами в почти нормального. Кажется, когда Андрея и пристанских взяли на том ублюдочном благотворительном вечере, она была рядом с ним.

Надо же, он, Никита, и не думал ее больше увидеть, но нет, встретил на могиле брата. Неужто она помнит того, кто три года назад заставил ее натерпеться страху?

Кларский смерил обладательницу огненно-рыжей копны еще одним внимательным сканирующим взглядом – и почему она спустя столько времени пришла в это место с цветами в руках? Да еще и с ребенком.

– Это ведь ты с Андреем три года назад встречалась? – прямо спросил Никита. Рыжеволосая отвела в сторону глаза, а парень продолжал уже более уверенно, тоном человека, только что разгадавшего сложную загадку: – Тебя ведь Настей зовут?

– Да, – нехотя кивнула девушка, которой, видимо, не очень нравилось общество незнакомого парня с холодными внимательными глазами, в которых от доброты и нежности было только одно воспоминание. А вот светловолосая дочка ее с любопытством разглядывала этого взрослого дядю. Он ей почему-то понравился и казался добрым, только немного сердитым. Правда, говорить с ним малышка стеснялась и пряталась за встревоженную маму.

– А вы кто? – Настя все же осмелилась взглянуть в глаза Кларского.

– Я его брат, – просто сказал Никита, небрежно кивая на могилу Андрея, как будто бы позади него находилось не его последнее скорбное пристанище, а сам Март, сидевший на самодельном троне.

– Младший брат? Так вы – Никита? – удивленно переспросила Настя. Теплый ветерок скользнул ей в огненные волосы и игриво взлохматил прямую челку, достающую до тонких, красиво очерченных и подчеркивающих правильный овал лица бровей.

Молодой человек кивнул.

– Я вас… не узнала, Никита, простите.