Северная корона. По звездам

Перепуганный шофер, который уже и не был рад, что взял «на борт» такого проблемного пассажира, глядя на молчаливых, но сильных с виду молодчиков, встречающих такси с Ником, сообщил несколько дрожащим голосом, что светловолосый парень, которого он вез из аэропорта, вдруг попросил свернуть с трассы и подъехать к расположенному за чертой города кладбищу – огромному, нет, даже бескрайнему, глумливо-печальному, как Арлекино, в которого вселился злой дух.

– Он вышел, расплатился, все чин по чину, купил, кажись, венок или цветы и пошел туда… ну, на кладбище, на главную аллею, – проговорил мужчина, понимая, что каким-то образом вляпался в разборки «долбаных крутых». – Я у него еще в машине спрашивал, мол, ты, парень, к кому на кладбище собрался? А он на меня посмотрел, улыбнулся и сказал, что просто так, погулять решил. Я тогда еще подумал, что парень-то странноватый…

Водитель уже готовился к плохому – вдруг он стал свидетелем того, чего не должен был видеть? – но его неожиданно отпустили на все четыре стороны.

Макс, узнавший о случившемся, рассердился и тут же послал своих людей на это самое кладбище, предположив, что Никки решил наведаться на могилу своего старшего братца. Он не понимал, догнал ли щенок Марта, что его выследили, или же он совершенно случайно решил заехать на кладбище, где была похоронена вся его семья. И это нужно было как можно скорее выяснить. А потому новый глава «Пристанских» возжелал, чтобы его люди как можно скорее оказались в месте последнего пристанища тел.

Те, выполняя приказ, так спешили, что на повороте, ведущем к главным воротам кладбища, где, собственно, и скрылся Никита, едва не врезались в небольшой оранжевый и явно женский автомобильчик с затемненными стеклами. Однако спешка не дала результатов – никакого Кларского на кладбище уже не наблюдалось."

"Люди Макса в некотором недоумении топтались около могилы Марта, которая, кстати, выглядела чистой и ухоженной, такой приятной – словно там был похоронен не жестокий лидер преступной группировки, а агнец Божий. Справа от нее росла поздно начавшая цвести невысокая молоденькая сирень. Слева – какие-то цветочки с полураскрытыми светло-желтыми бутонами. А над ней высился необыкновенный, даже изящный надгробный памятник из черного гранита – умиротворенный ангел с закрытыми глазами и с одним крылом, поднявший руку вверх, к невероятно высокому в этот день небу. Под темным ангелом лежали свежие цветы – розы, как ни странно, а еще пара венков: несколько огромных, запыленных, старых, но сохраняющих еще достойный вид, и один новый, без единой надписи на черной скорбной ленте, но дорогой и красивый, из настоящих цветов. Такие венки грех дарить мертвым людям – не все живые получают в подарок подобную красоту.

– Его тут нет, но, кажись, был.