Северная Корона. Против ветра

Кстати, спустя какое-то время после травмы обескураженная Марта, у которой в голове не укладывалось, что она выпустила из памяти целый год жизни, копаясь в своем мобильном телефоне и с удивлением глядя на снимки, сделанные ею в течение этого времени, вдруг нашла фотографию черноволосого парня в деловом костюме, с симпатичным, но жестким лицом. Правда, снимок был размыт – как будто у снимающей на камеру Марты дрогнула рука. Карлова несколько секунд вглядывалась в лицо некогда любимого ею человека, но так и не узнала его, но голова у нее заболела так, что, казалось, сейчас расколется. А потом с картой памяти, на которой хранились фотографии, что-то случилось, и больше снимок этого парня Марта не видела.

Потерявшая память девушка чувствовала внутри себя какую-то странную пустоту, похожую на котлован, вырытый в ее сердце, на дне которого пряталась жухлая помятая трава и серые лепестки свадебного букета, который она однажды держала в руках. Ей безумно хотелось заполнить эту пустоту любовью и эмоциями, но вот никак не получалось сделать это. Любовь все не приходила.

И чтобы заполнить эту пустоту, девушка полностью отдавала всю себя миру звуков, достигая все новых и новых успехов.

Как сумасшедшая, она окунулась в мир музыки, которая стала для нее всем: и спасением, и вдохновением, и жизнью. И только иногда она просыпалась ночью в слезах, и тогда ей казалось, что она потеряла что-то чрезвычайно важное, какую-то частичку себя, которую безумно хотела вернуть назад. Ей казалось, что исчезла куда-то сразу половина ее сердца. А куда она исчезла – или же кто ее забрал, она не знала.

Марта утонула в музыке, сделав все возможное и невозможное, чтобы вновь начать играть.

Сначала, правда, глядя на свою руку, решила – бросает музыку, однако этого ей не дали сделать Юля и отец. Юля очень сильно поддерживала сестру, веря отчего-то словам Феликса, что сестра восстановится. Она даже организовала короткую встречу Визарда, с которым не теряла связь, и Марты, дабы тот поддержал ее дух – и это сработало. Девушка решила не сдаваться, а упорно бороться за право быть музыкантом.

Стараниями Марты, а также стараниями ее близких и тех, кто помогал ей реабилитироваться, девушка после того, как срослись ее кости на пальцах, вновь стала играть – и делала это еще лучше, чем прежде, но с какой-то болезненной страстью, как будто бы музыкой заглушала в себе неведомое чувство боли. Ее душа была похожа на волшебное глубокое озеро, гладь которого оказалась охвачена колдовским синим огнем, а музыка стала дождем, которое тушило пожар на озере.

В родной город Марта не вернулась, продолжив через два года обучение в Московской консерватории, в классе известного скрипача.