Северная Корона. Против ветра

 – Даже серьга та же!

Он рассматривал Феликса с таким недоумением и интересом, что Крестовой пришлось окликнуть друга и пояснить музыканту, отлично понявшему, в чем дело и скромно улыбающемуся:

– Он очень удивлен. Не верит, что это вы.

– Понимаю. Надеюсь, своим визитом я не причинил неудобств? – спросил музыкант, доброжелательно, но вновь не без чувства собственного достоинства разглядывающий хозяина квартиры.

– Нет, что вы. Просто мой друг не ожидал встретить вас. Эй, Стас! – обратилась к хозяину квартиры Юля. – Не веди себя, как лось. Это Феликс, вернее, Визард из «Лордов». Приехал инкогнито в наш город. Пусть у тебя поживет пару деньков, лады? Ему хочется экзотики, похоже.

Тот слегка оторопел от такого заявления.

– Юль, вы вообще где его отрыли? – спросил Стас, ничего не понимая. – Это прикол? Сейчас из-за двери выйдут улыбающиеся типы и скажут: «Вас снимала скрытая камера»?

– Стас, это не прикол. Ты же меня знаешь. Если я говорю, что это не шутка, значит, это не шутка, – твердо сказала Юля и жестом пригласила осматривающегося Феликса и сестру сесть на огромный, занимающий много места шикарный серый, недавно купленный диван.

В гостиной, кроме дивана, журнального столика на колесиках, плазменного экрана на стене и стоявшей под ним стереосистемы ничего больше не было, даже штор и жалюзи на большом трехстворчатом окне, и это придавало комнате этакий урбанистический шарм. К тому же цветовое оформление было выполнено – скорее всего, случайно, нежели специально – в трех тонах: черном, белом и сером. В этом плане даже стены и пол не подвели. Первые были белоснежными, покрытыми каким-то специальным составом, второй – светло-грифельным. А вместо дверей в зале были две арки: одна вела в прихожую, другая – в коридор.

У парня, к большому счастью, первый шок прошел достаточно быстро, и Стас, который в принципе неплохо знал английский, дружелюбно поговорил с гостем. Визард, видимо, впечатлил его, и Стас, улучив момент, шепнул Юле: «Мне до сих пор кажется, что меня разыгрывают! У меня в доме сидит парень, которого я вижу по телеку, и у которого один концерт стоит дороже, чем все мое имущество и я, проданный в рабство».

Феликсу, кажется, в квартире понравилось: тут не было излишеств типа ковров, картин и хрусталя и присутствовал незримый дух творчества.

Да и вид на город, как и предполагала Юля, английского гостя впечатлил. Кажется, стереотипы о том, что на самом деле представляет собой одна из бывших стран Советского Союза, у него ломались, громко, с хрустом, как тонкий лед, и это музыканту нравилось.

Ему, видимо, вообще нравилось все новое.