Закон Севера

А пройти им оставалось меньше ста метров…"

"Я принялся стрелять фактически непрерывно по тем точкам, которые казались мне хоть немного уязвимыми. Разрушительная сила СВ-98, особенно на таком расстоянии, это не хухры-мухры. Мне удалось заклинить одну «ногу» «Спайдера» из восьми, но на скорости передвижения паука-инвалида это не сказалось. Он просто продолжал идти, волоча за собой покалеченную конечность и не обращая на нее ни малейшего внимания. Я заметил, как в кустах возле дороги мелькнул стальной бок «пристяжи». Мелькнул – и скрылся обратно. Может, Колян (хотелось бы искренне верить, что он остался цел и невредим), а может, просто обычный серв дожидается команды, чтоб приступить к ремонту бронированного паука, которому моя винтовка вместе со мной страшны не более, чем мне рассерженный воробей.

Тем временем с плеч «Чинука» сорвались сразу два метательных диска, и мне пришлось рухнуть на дощатый пол. Откуда, повернув голову, я наблюдал, как, словно срезанный «болгаркой», распадается надвое кирпичный зубец. Осколки кладки, грохоча, рухнули вниз вместе с моими надеждами помереть красиво и достойно. Вот только когда в винтовке остается всего два патрона, достойная погибель имеет не много вариантов. Например, высунуться, пока «Чинук» перезаряжает плечевые пушки, стрельнуть два раза – скорее всего, безрезультатно, – после чего достать из кобуры пистолет и банально пустить себе пулю в лоб. Ибо стрелять из карманной артиллерии по боевым роботам не просто бесполезно, но еще и смешно, что никак не вписывается в рамки красивого ухода из жизни. Кстати, в суматохе я так и не удосужился посмотреть, что у меня висит на поясе в объемной кобуре от ТТ. Вполне возможно, что и не «Тульский Токарева», под такой объемный пенал многие стволы подойдут.

«Ну вот заодно и узнаешь», – хмыкнул я.

Оптикой пользоваться уже не было смысла, потому я сдернул с планки Пикатинни штатный прицел, сунул его в объемный карман камуфляжа и, высунувшись из-за уцелевшего кирпичного зубца, приник к винтовке.

Выстрел… Передернуть затвор… Выстрел… Всё.

Я довольно спокойно отложил винтовку, расстегнул кобуру и поднялся на ноги. Позёрство, конечно, может, даже мальчишество. А плевать. Не ползать же до последнего по неструганому полу, собирая коленями занозы. Помереть по-возможности надо красиво, чтоб самому было в удовольствие. Это ж как первый прыжок с парашютом. И страшно, конечно, и в то же время кураж разбирает. Всегда уважал тех, кто умирает достойно. Что ж мне теперь, в последнюю минуту перестать уважать самого себя?

ТТ штука мощная. Если из такого стреляться, то в результате можно не сомневаться. Правда, в последний момент я как-то передумал заканчивать жизнь самоубийством. «Лучше помучиться», как говорил товарищ Сухов.