Любимая девочка Севера

— Давай просто заберем Этель, — открываю дверь, выхожу из машины, не дослушав, что он там еще говорит.

— Подожди, — догоняет отец. — Я не брошу Нику, но обещаю поговорить с ней.

— Не обещай. Все равно не сдержишь. Да и какой смысл с ней говорить? Ей не нужна дочь. И твой ребенок будет не нужен, если вдруг завтра у тебя не останется денег. Ты не видишь, папа?

— Это не так. У Ники тяжелая беременность, ей совсем нельзя нервничать. Она может потерять этого ребенка!

— Может так будет лучше? — жму плечами. — По крайней мере, его не бросят за ненадобностью или потому что будет некогда.

— Ты стал очень жестоким, сын, — качает головой отец.

— Возможно. Пойдем, нас заждалась Эля.

Глава 41

Этель

Лежать весь день оказалось просто невыносимым, и, наплевав на головную боль, ушибленную ногу в сочетании с температурой тридцать семь и три, доковыляла до окна, уперлась ладонями в подоконник и смотрю на улицу.

Из моей палаты окна выходят во двор клиники. Там аллея, скамейки. На одной из них курят и смеются молодые медсестры. Одна их них мне шепнула по секрету, что Артем был рано утром в больнице. Сводный очень переживал и поругался с отцом. Добился, чтобы ему разрешили заглянуть в палату.

Не удивилась. Я уже успела понять, что Север очень упрямый. Если ему что-то надо, он прет напролом. Вот и со мной так вышло. Ему надо было выиграть их дурацкий спор…

Дверь с тихим скрипом открывается. Разворачиваюсь вполоборота, и противный ком встает поперек горла. Артем проходит в палату. Мое сердце с каждым его шагом бьется все чаще. Грозовое небо в его глазах бушует от эмоций. Я еще не видела его таким.

Растерянным? Неуверенным?

Да, что-то такое прослеживается в его образе, сильно сбивая мои мысли не в то русло.

— Привет, — делает еще один шаг ко мне, я вжимаюсь бедрами в подоконник.

— Север, не смей, — едва шевелю губами. — Не подходи ко мне больше! Предатель! Я знала, что тебе нельзя верить! — выпаливаю с обидными слезами, которых совсем не планировала.

— Эль, перестань, — устало."

"Я вдруг понимаю, что Тёма не спал все последние сутки, но меня несет на эмоциях, и я продолжаю отгораживаться от него. Мне просто очень страшно и все еще больно.

— Как ты мог на меня спорить?! Ненавижу тебя! Пусти! — толкаю его в грудь в желании обойти и спрятаться на кровати от его присутствия.

Сводный делает шаг назад. Замирает.

— Иди ко мне, любимая девочка, — протягивает руку. — Обещаю, я все тебе объясню.

— Нет, — кручу головой, шмыгая носом.

— Этель, — последний шаг, и я прижата к подоконнику его крепким телом, — я чуть с ума не сошел за эти сутки, — его наглые руки обнимают меня за талию.

Тёма прижимается губами к моему лбу, заглядывает в глаза. Чувствую его тепло, его тревогу, вибрирующую на кончиках пальцев.