Любимая девочка Севера

Разворачиваю мотоцикл и двигаюсь в обратную сторону. Шлем висит на руле. Внимательно смотрю вперед. Как я так смогла? Чемпионка, блин!

Северов, и здесь ты умудряешься спутать все мои мысли!

Справа раздается громкий треск веток. Резко поворачиваю голову на звук. Байк подпрыгивает на чем-то. На адреналине стараюсь удержать его, но траектория полета мотоцикла меняется. Меня кидает вместе с ним совсем немного в сторону…

— Ай-яй!!! — с визгом приземляюсь в какую-то яму.

Бедро пронзает адской болью, из легких вышибает весь воздух, перед глазами темные точки, затылок становится мокрым и липким… Кажется, разбила.

Байк прижал вторую ногу. Колеса крутятся, мотор еще рычит несколько секунд и глохнет, погружая меня в тишину и темноту леса.

Глава 38

Артем

Бабушка звонит все время. На часах второй час ночи. Меня трясет от холода и нервов. Вызываю такси и остаток пути проезжаю на нем, пытаясь хоть немного согреться, но промокшая насквозь одежда не способствует этому. Сейчас опять огребу, опять не сдержал слово…

Мне хреново от самого себя до тошноты. Надо было сразу рассказать. Еще там, в ее родном городе, когда мы вдвоем были. И все бы там у нас было красиво, без камер и всей этой грязи. А потом мы бы обязательно договорились.

Трус!

Дать в морду на ринге проще, чем признаться любимой девочке в том, что ты на нее поспорил. Даже не ты. Вынудили. Но сам факт! Надо было найти выход, пресечь, поставить эту стерву на место. А что сделал я?

Тренер бы хорошо отметелил за такое, не сдерживаясь в силе, и был бы прав. Но именно к нему я хочу пойти за советом. Просить о помощи больше не у кого.

Выхожу из машины. Меня тут же встречает нервный охранник. Во всем доме горит свет. На заплетающихся ногах, стуча зубами, прохожу во двор. На крыльце отец разговаривает с ментом.

«Что-то случилось», — доходит до отмороженного мозга.

— Артем… — слышу выдох облегчения. — Ледяной весь. Где ты был? Где Этель? — отца тоже заметно потряхивает.

Да ладно? Ты переживал за меня, папа? Верится с трудом, но внутри становится немного теплее. Значит он все же иногда вспоминает о том, что у него есть сын.

А мне хреново и становится все хуже. Внутренности сводит от страха за одну красивую брюнетку, которой сделал очень больно.

Где же она? Куда ушла? И даже по таксистам не отследить, потому что карт у нас нет. Куда платила? Кому?

— Тёма! — на пороге меня встречает бабушка.

Тут же сдергивает с кресла декоративную итальянскую накидку и заворачивает меня в нее. Не кричит. Обеспокоенно смотрит.

— Где ты был? — тот же вопрос. — Что случилось, мой хороший? — гладит меня шершавыми ладонями по лицу. — Где Эля? Она с тобой?

— Нет, — хриплю в ответ. Голос совсем не слушается. — Я не знаю, где она… — меня слегка заносит, нога болит, голова кружится.

— Сядь.