Последняя буква Севера

Когда речь заходит об Оливере, я становлюсь бесхребетной тряпкой, забывающей о гордости. Я готова сорваться к нему, бросив важные дела, но при этом рядом с ним я болезненно счастлива, мой организм вырабатывает эндорфины, а может, и что-то посложнее. Формула, которую мне ни за что в жизни не разгадать.

Вдали темнеющего неба парк аттракционов пестрит неоновыми огнями, от одного лишь вида очертания горок и косых лучей колеса обозрения я испытываю детский восторг.

Мы долго ездим по парковке в поисках свободного места. Кажется, новость о починке аттракциона в Уэст-Мемфисе проигнорировал только ленивый.

– Готова поспорить, что очередь на «Молнию» заканчивается где-то на границе с Оклахомой.

– Ничего. Я дольше ждал, пока ты вытянешься в росте для проходного порога на горки, помнишь?

Рассмеявшись, я киваю, отстегивая ремень безопасности. Я ненавидела мерную стрелку со шкалой, стоящую у входа на аттракцион. Олли был выше меня и уже мог кататься без сопровождения взрослых, и это был настоящий праздник, потому что наши родители категорически запрещали нам кататься на подобных аттракционах. И хоть двери к горкам стали открытыми для Оливера, он из солидарности ко мне ждал, пока я подтянусь в росте, чтобы мы смогли прокатиться вместе впервые.

Заглушив двигатель, Олли не спешит выходить из машины.

– Все боюсь спросить. Как ты, Мик?

– Ты про брусничный соус на моей заднице?

– В том числе. У нас с тобой в последние дни не ладится, я толком не поддержал тебя в боулинге, на ланче ты села отдельно, между нами какое-то напряжение. И я… Я не хочу, чтобы мы отдалились друг от друга.

Светлые воспоминания о детстве сменяются мыслями о нынешней реальности, и во рту появляется горький привкус. Легкость тоже испаряется, и мне совсем это не нравится.

– Давай сегодня не будем об этом? – предлагаю я. – Никаких разговоров о бывших, нынешних, новеньких и прочее, идет? Просто ты, я, куча аттракционов и еще попкорн с карамелью.

– Поверить не могу, что дружу с человеком, который любит сладкий попкорн. – Открывая дверцу, он вздрагивает в притворном ужасе, чем заставляет меня рассмеяться. – Нет, серьезно, это извращение. Все равно что пицца с ананасом.

Увидев очередь к «Молнии», мы с Олли одновременно издаем стон. Ощущение, что в очередь выстроился весь Уэст-Мемфис, и я не уверена, что мы успеем прокатиться до закрытия.

– Может, пока в тир или на колесо обозрения? – предлагает Оливер, сжимая в руках билеты.

Над парком с металлическим грохотом проносится вагонетка и делает мертвую петлю: слышится оглушающий визг и смех. На секунду представив себя в мертвой петле, я чувствую прилив адреналина, а в животе становится щекотно.

– Нет, мы дождемся своей очереди, – настаиваю я.

– Схожу пока за хот-догом.

– Я бы не советовала.