Ангел севера

Вместо этого она подавила свой порыв и осталась сидеть, неподвижная, полная обаяния, не сводя с него глаз, из которых брызнули жгучие слезы. Он был странно спокоен, надежен, как скала, и смотрел на нее без каких-либо признаков ужаса или отвращения.

– Но ведь свидетелей, видевших само убийство, не было? – уточнил он.

– Нет. Его слуга нашел меня, когда Михаил уже был мертв.

– Значит, доказательств нет и ты не можешь ручаться, что сделала это? – Люк повернулся к Чарльзу с удивленным видом. – Должно быть что-то еще. Не могли же они приговорить ее только на основании косвенных улик!

Чарльз грустно покачал головой:

– Боюсь, что их система судопроизводства совершенно.не похожа на нашу. Русские власти могут определять состав преступления как им заблагорассудится, не передавать дело на обычное расследование, заключать человека в тюрьму только по подозрению в совершении преступления.

– Должно быть, я сделала это, – рыдала Тася. – Мне все время это снится. И я просыпаюсь, недоумевая, помню я что-то на самом деле или воображаю. Иногда мне к-кажется, что я схожу с ума. Я действительно ненавидела Михаила.

Долгие недели в тюремной камере я размышляла о случившемся и поняла, что заслужила казнь. Ведь думать злое так же плохо, как совершать зло. Вы понимаете меня? Я молилась, чтобы Бог дал мне смирение, дал мне кротость принять наказание. Молилась до синяков на коленях, но это не помогало… Я все равно хотела жить… Я не переставая хотела жить.

– Что было дальше? – Люк сплел ее пальцы со своими.

– Я приняла в тюрьме снотворное, чтобы меня сочли за мертвую. Родные наполнили гроб камнями и похоронили, а я тем временем… Меня переправил в Англию мой дядя Кирилл. Однако поползли слухи о том, что я жива, и власти решили вскрыть могилу и проверить, правда ли это. Увидев в гробу камни, они поняли, что я бежала. Поэтому дядя Кирилл и послал сообщение Эшборнам.

Тася молчала, глядя вниз, на их сплетенные руки. Чарльз заерзал на кресле, пересаживаясь поудобнее. Напряженные морщины у него на лбу разгладились – он почувствовал облегчение, получив возможность обсудить эту историю с кем-то еще. Со школьных лет Чарльз терпеть не мог секретов и не очень-то умел их хранить. По его лицу можно было все понять.

– Это очень запутанный вопрос, – обратился он к Люку. – У царского правительства много особых отделов и секретных подразделений, занимающихся правоохранительной деятельностью. И никто толком не знает, какая служба за что отвечает. Я раз десять перечитал письмо Кирилла, пытаясь разобраться в этом. Кажется, Тася не только совершила гражданское преступление, но теперь к тому же нарушила Уголовный кодекс, подорвав своим побегом уважение к царской власти. А это уже политическое преступление, караемое смертью.