Север и Юг

Увы! Так она будет вспоминать проведенные в Милтоне полтора года — для него невыразимо дорогие, несмотря на горечь. Но эта горечь стоила всей сладости жизни. Потеря мистера и миссис Хейл — чрезвычайно милых его сердцу людей — не могла отравить воспоминание о неделях, днях, часах, когда прогулка протяженностью две мили приближала к счастью заветной встречи, а обратный путь скрашивался мыслями о красоте, свежей грации и очаровательной простоте любимой. Да! Что бы с ним ни произошло, он никогда не назовет то время, когда мог видеть Маргарет едва ли не каждый день — так близко, что стоило лишь руку протянуть, чтобы прикоснуться, — временем страданий. В его восприятии этот период был полон королевской роскоши — несмотря на боль и унижение. Разве можно сравнить его с бедностью, угрожавшей свести будущее к убогому факту, лишив жизнь надежды и страха?

Миссис Торнтон и Фанни, как всегда, сидели в столовой. Мисс Торнтон трепетала от волнения: горничная демонстрировала одну блестящую ткань за другой, чтобы выяснить, какое свадебное платье будет удачнее выглядеть при свечах. Матушка искренне старалась разделить приятные заботы, но не могла: наряды не входили в круг ее интересов. Она была бы рада, если бы Фанни приняла предложение брата заказать платье лучшей лондонской модистке и избавила от бесконечных обсуждений и сомнений, порожденных желанием все решить самостоятельно. Торнтон был рад выразить глубокую благодарность разумному человеку, принявшему сестру такой, как она есть, а потому предоставил кокетке щедрую возможность удовлетворить все свои капризы в отношении мишуры, в ее представлении казавшейся едва ли не более ценной, чем сам жених. Когда брат явился в сопровождении гостя, Фанни покраснела и настолько очевидно, хотя и притворно смутилась, что жеманство заметили все, кроме мистера Белла. Если он и обратил внимание на молодую особу, шелка и атласы, то только в сравнении с оставшейся в Крамптоне печальной красавицей. Неподвижно, сложив руки на коленях и склонив голову, та сидела в комнате настолько тихо, что вошедшему казалось, будто шум в ушах вызван духами умерших, хлопочущими над покинутой дочерью. Когда мистер Белл поднялся в гостиную в первый раз, миссис Шоу спала на диване, и ни единый звук не нарушал безмолвия.

Миссис Торнтон оказала гостю формальное гостеприимство, однако не проявила той несравненной щедрости, с которой принимала друзей сына.

— Как чувствует себя мисс Хейл? — осведомилась хозяйка.

— Сломлена совершенно.

— Хорошо, что о ней заботится такой друг, как вы.

— Хотел бы я оказаться таковым, а еще лучше — единственным, мадам, но недавно меня сместила с поста главного утешителя, а заодно и выдворила из дома, некая благородная тетушка.