Севастопольский блиц

Сдюжите ли вы в одиночку против всей Европы, особенно если мое войско в это время будет втянуто в тяжелые бои в верхних мирах и не сможет снять оттуда вам на помощь ни одного солдата?

– Погодите, Сергей Сергеевич, – сказал граф Орлов, – во-первых, поясните нам, о какой великой отечественной войне идет речь? Отечественную войну тысяча восемьсот двенадцатого года мы знаем, а вот Великую Отечественную – нет. Во вторых – что такое эти самые ваши верхние миры и почему ваша армия может быть там связана тяжелыми боями?

– Начнем с верхних миров, Алексей Федорович, – со вздохом ответил я, – это те миры, события в которых происходят после нынешней даты, а нижние миры, соответственно, предшествуют вашему миру. Пока для нас верхние миры выглядят как запертые двери с табличками «1904», «1914» и «1941», но мы-то знаем, что во всех этих годах Россия вела тяжелые затяжные войны. И там, в отличие от вашего мира, в первую очередь мне понадобится умение громить вражеские армии и осаживать вторжения, и уж потом придется заниматься политическими интригами. Последний из этих годов, тысяча девятьсот сорок первый, и является годом начала той самой Великой Отечественной войны, когда на Россию, как и в тысяча восемьсот двенадцатом году, попер завоеватель, перед тем подмявший под себя всю Европу. Только вот та война больше походила не на цивилизованные войны вашего девятнадцатого века, а на нашествие двуногой саранчи, как во времена Батыя, Мамая и Тохтамыша. Уверившиеся в своем расовом превосходстве белокурые бестии перли на наши земли, чтобы убить всех, кто может носить оружие, а выживших сделать своими рабами. Поверьте – я знаю, о чем говорю. Там, в моем родном мире, это достаточно недавняя история, ярость которой, хоть и подернулась пеплом забвения, до конца еще не остыла. Поэтому там я со своей армией буду сражаться насмерть, до последней капли крови и последнего солдата. Возможно, что там, не дожидаясь уровней конца двадцатого века, мне придется гвоздить врага оружием настолько страшным, что после него не остается ничего живого. Но это я так, к слову, к здешним делам такие страсти отношения не имеют, потому что я совсем не из тех, кто охотится на мух с топором.

– И слава Богу, Сергей Сергеевич, – с облегчением перекрестился император, – а то князь Васильчиков писал в своем рапорте, что у вас есть такое оружие, что если им ударить по Британии, то там сумеют выжить только крысы в норах, а в соседней Франции в окошках не останется ни единого стекла. Это так?

– Да, это так, – подтвердил я, – но применять здесь я его не буду.