Севастопольский блиц

Неужели наша гроза драконов и заносчивых царских дочерей пристрастилась к инфернальным садистским забавам?

– Ничуть, мой обожаемый командир, – с ироничной усмешкой ответила Кобра, – я здесь по очень важному делу, порученному мне вашей, то есть нашей, Птицей, которая в миру зовется Анной Сергеевной Струмилиной. Так, кажется, выражаются в этом времени? Вот, видите, в уголке сидит скромная девица? Это последняя наложница этого бабуина – так сказать, жертва физического и морального насилия с его стороны. После освобождения выяснилось, что она, как улитка, замкнулась в своей раковине и никак не желает из нее выходить. Птица своими методами пробовала ее растормошить и тоже отступилась. Говорит, что ее душа в испуге заперлась изнутри и никому не открывает. Вот мы с девочками и решили выбить клин клином и показать несчастной, что ее обидчик жестоко наказан.

Я посмотрел туда, куда показала Кобра – и в темном углу, за столом, где обычно сидит писец, записывающий речи пытуемого, увидел умеренно пухлую девушку, скорее даже девочку, лет, наверное, пятнадцати или четырнадцати от роду. Явно не крестьянка и не горожанка: ручки белые, чистые, не знавшие тяжелого домашнего труда, не облегченного кухонными комбайнами и стиральными машинами. Чистая девочка из дворянской или купеческой семьи, где родители, наверное, на ребенка даже голоса не повышали, вдруг попадает в такую жизненную ситуацию, когда ее мир оказался грубо растоптан, а сама она очутилась во власти жестокого похотливого зверя, который видел в ней не человека, а лишь сосуд для излияния своей спермы. Ну что же – как аукнется, так и откликнется. Если с начала у меня еще были сомнения, не прекратить ли это мероприятие самым простым и надежным способом, попросту пристрелив Омер-пашу прямо тут в камере, то теперь я жалею, что мучения таких мерзавцев нельзя сделать вечными…

– Ну что же, скунс, – сказал я, повернувшись к пленнику, – поздравляю – ты выиграл приз. Я человек добрый, и за все твои злые дела: отступничество от веры отцов, предательство собственного народа, жестокие убийства невинных, которые совершались по твоему приказу, а также за насилия над женщинами и девушками – я всего лишь посадил бы тебя на кол. На большее моей фантазии не хватает, я все-таки воин, а не палач вроде тебя. При этом жизнь твоя была бы короткой, а мучения умеренными. Но теперь ты попал в руки настоящих специалистов, точнее, специалисток, ибо женщины – это самые жестокие существа на свете. Если ты их обидел, то можешь быть уверен, что месть их будет ужасна и что даже в могиле они не оставят тебя в покое. Присутствующие тут дамы сумеют сделать так, что жить ты будешь долго, при этом испытывая самые перворазрядные муки.