Севастопольский блиц

Даже, более того, я чувствовала к ним что-то вроде симпатии… Я вспомнила, как мы попали сюда, как они обходились с нами, как они лечили наших раненых… Какие же они монстры после этого?! Ничем, абсолютно ничем они не давали повод для такого мнения. Да и я… я, собственно, никогда с ними до сей поры не сталкивалась, и делала о них выводы на основании того, что писали в газетах и о чем толковали обыватели (а обыватели, опять же, толковали о том, о чем писали газеты). Все это оказалось далеко от истины – и, безусловно, это не могло меня не радовать. Разумеется, я еще не составила о русских достаточно полного впечатления, но и того, что уже имелось, хватало, чтобы убедиться: я глубоко заблуждалась на их счет.

В моем сознании происходил какой-то переворот. Словно узда, которая до сей поры сдерживала мой разум, наконец была сброшена. Признать свои заблуждения оказалось легко… Неужели это тоже действие этой необычной воды? Трудно сказать. Вода, совершенно точно, влияет на мое тело и самочувствие; но вот что оказало воздействие на мое восприятие действительности – этого я пока точно не знаю. Скорее всего, таким образом на меня повлиял обряд, проведенный тем священником-ортодоксом, после которого я и оказалась в этой ванне. Он вроде изгонял из меня дьявола, и в результате его действий я как бы лишилась части своей сущности. Так, значит, та часть меня и мешала видеть мир во всем его многообразии. Теперь мне почему-то кажется, что после освобождения от внутренних пут меня ждет еще много удивительных и потрясающих открытий…

Передо моим внутренним взором проносились недавние эпизоды. Необычайно ярко вспомнились остроухие создания, которых я тогда без всяких сомнений причислила к зверушкам… Теперь же, вспоминая о них, я почему-то испытывала стыд, поначалу будучи не в силах понять, откуда он взялся. Стыд возникает, когда делаешь что-то неправильно и знаешь об этом… Если отталкиваться от того, что русские, все великодушие и силу духа которых я уже осознала, считают этих остроухих существ равными себе, то, следовательно, я должна принять эту точку зрения… Да что там принять! Теперь-то я все воспринимала по-другому. Старые рефлексы еще срабатывали в моем мозгу, но внутренняя моя сущность каким-то непостижимым образом изменилась – она словно очистилась от всего лукавого, лживого, лицемерного, показного, горделивого… Я вспоминала лица этих остроухих девиц. Как я могла принять их за животных?! Это были люди – такие же как я, как и любой другой человек на земле. Просто они имели чрезвычайно экзотическую внешность.