Сеульская история любви

Стало вдруг так горько от того, что ничего уже не вернуть – ни этих семейных посиделок с песнями, ни папы, которого вот уже десять лет не было в живых, ни юности, пролетевшей в один миг, ни самой жизни, которая по большей части была прожита не так, как хотелось бы…

…Мне малым-мало спалось,

Ох, да во сне привиделось.

С последней отзвучавшей строкой я всхлипнула и закрыла лицо руками. Видимо, сказывалась напряженная работа изо дня в день, и организм дал сбой.

- Так, всё! Что-то ты расклеилась сегодня, девушка! – строго прикрикнула я на себя.

Надо взять себя в руки. И сыграть что-нибудь более оптимистичное.

Однако мозг не прислушался к доводам рассудка, и пальцы сами заиграли «Песнь Сольвейг» Грига. Я понемногу успокаивалась, а пальцы независимо от меня порхали над клавишами.

И вдруг! О боже!!!

Чьи-то руки легли на клавиатуру слева от меня, а рядом опустилось на банкетку чье-то тело. Я вздрогнула от неожиданности, а знакомый голос произнес ворчливо:

- Не останавливайся, менеджер!

Я сбоку уставилась на него:

- Юнги!!! Ты с ума сошел!! Я чуть не умерла!!

- Ну, не умерла же, - не глядя на меня, низким голосом произнес он. – Играй, чего ты остановилась!

Я ошеломлено смотрела на него, не в силах произнести ни слова. А он заиграл в басовой части клавиатуры аккомпанемент и правым локтем несильно толкнул меня в бок:

- Играй же!

Я чуть отодвинулась от него и снова заиграла. И так гармонично звучал наш ансамбль, что я забыла о прежних горьких воспоминаниях и мыслях и просто отдалась во власть прекрасной мелодии.

Печальная, щемящая, она, тем не менее, всегда вызывала в моей душе чувство какого-то странного покоя. И вот сейчас я снова успокоилась, почувствовала гармонию в своей душе.

Пьеса закончилась, и мы еще сидели так некоторое время – молча, не шевелясь, не глядя друг на друга. А потом его правая рука легко поднялась и легла на мою ладонь, накрывая ее. Я замерла, не зная, как отреагировать. А он переплел свои пальцы с моими. Я почувствовала, что он повернул голову и смотрит мне в лицо.

И опять, в который уже раз, почувствовала учащающееся сердцебиение, и горячий румянец опалил мои щеки.

- Юнги…"

"Я вырвала руку и торопливо встала, отошла подальше, к самому окну – огромному, от пола до потолка, за которым виднелся сверкающий огнями ночной город. Отвернулась от парня и прислонилась лбом к холодному стеклу.

- Зачем ты пришел?..

И тут же почувствовала, как две сильные руки разворачивают меня за плечи и вжимают спиной в окно.

- Что…Что ты делаешь?.. – пролепетала я.

Он приблизил лицо к моему и, хорошо освещенный светом с улицы, заговорил горячечно, торопливо, сверкая глазами:

- Зачем я пришел?.. Я приходил сюда всю неделю, я, как сопливый мальчишка, прятался за дверью и подслушивал, как ты сидишь тут, такая одинокая, и играешь. И поешь.