Сеульская история любви

Мы часто хохотали с Джином и Чимином над шуточками старшенького, а с Намджуном и Тэхёном обсуждали книги и картины. J-Hope ясным солнышком светил всем нам, поднимая настроение. Он всегда был таким ярким, звонким, подвижным, как капля ртути. И мое сердце переполнялось нежностью и заполнялось светом при взгляде на него. Чонгук был всеобщим любимцем, наш Золотой Макнэ. Он был хорош во всем, за что бы ни брался. Все горело у него в руках, и сам он горел – ярким, чистым, ровным пламенем – и освещал всё вокруг, вызывая чувство искреннего восторга и восхищения.

В один из таких дней работу я закончила, по обыкновению, уже затемно. Навела порядок на своем рабочем столе, хотя там и убирать-то было особо нечего. В офисе сидели еще пара таких же, как я, припозднившихся коллег. Я встала и, попрощавшись со всеми, отправилась домой.

Рабочий день был окончен. Скорее всего, ребята уже уехали в свое общежитие, подумала я, шагая по коридору с неизменной сумочкой через плечо. Миновала дверь репетиционной комнаты, в которой айдолы обычно пели, и резко затормозила. Я знала, что в этой комнате стоит большой черный рояль, на котором играли и аккомпаниаторы, и сами музыканты."

"И вдруг мне нестерпимо захотелось сесть за рояль! Уже вечер, в компании наверняка осталось мало сотрудников. Меня никто не услышит и не осудит мои любительские навыки. Открыла дверь и быстро шмыгнула внутрь. Вот он, голубчик, стоит такой величественный! Мне, конечно, раньше приходилось много раз играть на рояле. Но не на этом. Пододвинула банкетку, обтянутую мягкой коричневой кожей, на вычурных, причудливо изогнутых деревянных ножках, осторожно присела. Открыла крышку, пробежалась пальцами по клавишам, и они отозвались послушно, и такая вдруг ностальгия накатила!

Я заиграла свой любимый романс и запела вполголоса, вспоминая слова, потому что уже давно его не исполняла, пусть даже и для себя.

«Раскидал осенний лес рубли целковые.

Сколько золота – граблями собирай!

Только девушки теперь все бестолковые,

Вместо золота – любовь им подавай!»

Голос лился легко, вольно. Я пела, и всё вокруг исчезло, растаяло. Не было уже ни просторной комнаты-репетиционной, ни долгого утомительного дня позади; остались только я, рояль и мой голос – выводящий высокие звуки:

«Что жемчужная наколка,

Что мне бархат и сафьян?

У меня любовь, как Волга!

Ей под пару – океан!

Жду любви не вероломной,

А такой большой, такой огромной,

Как в сиянье солнца океан…»

Я допела песню, и последний аккорд истаял в гулком воздухе пустого помещения. Я тихонько вздохнула и аккуратно прикрыла крышку рояля. Нежно погладила его ладонью по черному лакированному боку. Потом поднялась с банкетки, повернулась к двери – и оторопела.

На меня ошеломленно смотрели семь пар глаз.