Сеульская история любви

Сын спрашивал, когда можно будет прийти ко мне и что можно принести. Сообщал, что бабушка очень обрадовалась и даже всплакнула."

"После обеда, который был довольно вкусным, а главное, сытным, я легла и задумалась. Еще будучи беременной, я часто размышляла о том, как назову ребенка. Я знала, что корейцы очень серьезно подходят к выбору имени ребенка, веря, что имя предопределит в дальнейшем его судьбу. Я много читала о том, какие имена подходят девочкам, какие – мальчикам. УЗИ я не делала, не желая узнавать заранее, кто у меня родится. Но на всякий случай придумала два имени. И вот теперь мой мальчик должен был получить имя, которое вело бы его по дороге жизни, придавая сил и уверенности. Я решила назвать его Мин Юн Сок. Мин – «яркий», Юн – «нефритовое украшение» и Сок – «камень». А всё вместе – «Яркий Нефритовый Камень». Ну, а что? И с именем отца перекликается, и в целом – хорошее значение. А в обыденной жизни буду звать его Юн, Юнчик. Звучит вполне приемлемо и не слишком экзотично. Хотя и Юн Сок тоже хорошо. В городке, где я жила, обитали представители стольких национальностей, с таким огромным количеством необычных имен и фамилий, что моим Юн Соком трудно было бы кого-то удивить. Так и решив, я незаметно задремала.

Вечером нам опять принесли младенцев на кормление, и снова я смотрела и не могла насмотреться на свое солнышко, свою деточку, на своего Яркого Нефритового Камушка. Еще бессмысленные, глазёнки тем не менее скользили по моему лицу, словно запоминая, а нежные бархатистые щечки шевелились, пока малыш сосал грудь. А когда пришли сотрудницы роддома и стали забирать детей, мой Юн вдруг расплакался, да так звонко, на всю палату, что и остальные младенцы подхватили этот плач.

Одна из нас, Наташа, полноватая светловолосая женщина, рассмеялась:

- Ох, Аня! Какой он у тебя голосистый! Точно, вырастет – певцом будет!

- Это вряд ли, - ответила я, не желая откровенничать.

Вообще женщины много и охотно говорили о своих семьях, мужьях, старших детях, рассказывая порой такие подробности, о которых я постеснялась бы даже вскользь упомянуть. Я на их фоне смотрелась белой вороной – о себе ничего не рассказываю, в откровенные разговоры о жизни не вступаю. Но, думаю, женщины просто подумали, что у меня такой нелюдимый характер, потому что особо ко мне никто не приставал, и это меня вполне устраивало.

Сын и невестка приходили почти каждый день, приносили фрукты и соки. Мама, с ее больными ногами, конечно, не навещала меня, но всегда передавала привет и говорила, что ждет-не дождется, когда увидится с маленьким внучком.