Секрет от мужа сестры

Нечто такого я ожидал от нее услышать. — Ты самостоятельная и самодостаточная личность, которая и дальше не хочет ни от кого зависеть. Но я имею полное право вам помогать, — Ульяна вздернула подбородок, ее взгляд метал молнии, но тем не менее, перечить она мне не стала, чем заслужила немое одобрение с моей стороны.

За пару дней я успел окончательно осмыслить всю ситуацию и в очередной раз понял, что расставание с Аллой — самое верное из решений и единственный правильный выход. Даже если все окажется с тем выкидышем вполне объяснимо и без крутых наворотов, я не хочу дальше так жить. У меня словно с глаз пелена спала, и сейчас я оглядывался по сторонам и понимал, что жил все это время в бесцветных красках.

— И тем не менее… — осторожно начала она. — Я не представляю, как ты собираешься совмещать двух детей от родных сестер… Мама мне звонит, не переставая, Алла — тоже. Мой самолет улетел еще вчера вечером и они, наверное, с нетерпением ждут узнать, что я уже в Америке… — без всякого выражения говорила она, но я снова уловил в ее голосе нотки волнения.

— Так в чем проблема? — я непонимающе поглядел в лицо Ульяны.

Не мог я разделить с ней ее страхов и прочих чувств, какие отравляли девушке жизнь. Я вовсе не видел проблемы в том, чтобы сказать родителям все, как есть. В конце концов, никто не заставлял принимать их эту правду, и если она окажется никому не нужна, а Ульяна для них пустое место, то зачем держаться за такие отношения? Разве это семья?

— Ответь матери и скажи, что улетела. Ты держишься за них, а они за тебя нет. Я недоумеваю, почему такое разное отношение у родителей, а в частности у матери к своим дочерям. Ты точно им родная? Сужу по себе — я бы одинаково любил своих детей. В целом так и будет, я уверен, — твердо заявил я.

— Уверен? — Ульяна нахмурила лицо и недоверчиво на меня поглядела.

— Уверен, — спокойно подтвердил я. — Алла всю жизнь обиженной ходить не будет, а когда поймет, что от кормушки ее никто не отлучает, то присмирит свой пыл. А если нет, то сумма алиментов, которая будет начисляться законодательным путем ее навряд ли устроит. Никогда она дурой не была и сейчас, надеюсь, включит мозги.

— Как отец? — спросила Ульяна и поджала губы.

Не нравится говорить о сестре? Не хочет, чтобы я причинял Алле боль своим решением уйти из семьи?

— Он в больнице. Думаю, после того, как он немного окрепнет, мы познакомим его с Марком. Он будет очень рад, ему сейчас необходимы положительные эмоции, — я следил за дорогой и мельком за лицом девушки.

Иной раз мне казалось, что все ее мысли и чувства были написаны у нее на лице, но в этот момент она была для меня закрытая книга.

— Не думаю, что это хороша идея, но, если ты так в этом уверен…

— Более чем.