Сестры Ингерд

Госпожа Люге взволнованно прикладывала левую руку к пухлой груди и, совершенно не обратив внимания на то, что вокруг графини находятся другие люди, трагическим голосом заговорила:

-- Госпожа графиня! Боюсь, что случилось ужасное! Эта бедная девочка прожужжала мне все уши о том, кто тронул ее бедное сердечко. Конечно, я говорила Ангеле, что граф уже обручен… Но вы же знаете, госпожа, на какие отчаянные поступки способна влюбленная девушка. Я опасаюсь, что она наделает глупостей! Она отсутствует в комнате уже давно, а я, к стыду своему, задремала и не сразу заметила…

Графиня резко встала со стула, строгая и прямая, как натянутая струна, и, небрежным жестом кисти сметя с пути Кларимонду, вышла из комнаты. Толстуха Люге пристроилась за ней вслед. Вдогонку шагнул гонец, а уже за ним, подгоняемая любопытством, пошла я. Сестры Мирбах и Ансельма поторопились за мной.

До сих пор я практически не видела изнутри графский дом. Это оказалось весьма сложное строение с множеством коридоров, лестничных переходов и непонятных тупиков. Но графиня Роттерхан знала свой дом прекрасно и шла, как гончая по следу, не ошибаясь. В какой-то момент мне даже пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать.

Графиня остановилась около роскошных резных дверей, резко постучала и, не дожидаясь ответа, широко распахнула их.

Картина маслом: Ангела без верхнего платья, в тончайшей рубашке, с обнаженными плечами, громко вскрикнула и начала испуганно ""выдираться"" из объятий графа. Отбежала на пару шагов и “стыдливо” потупилась, поправляя на шее белый шелковистый вортник -- похоже, граф оборвал его ""в порыве страсти"". Мягкие локоны рассыпаны по плечам, надутые губки чуть приоткрыты -- она трогательна и беззащитна, пусть все видят!  Граф выглядел просто нелепо: он схватил со стола светильник, пламя которого сейчас уродовало его лицо резкими тенями, и держал его перед собой, как бы защищаясь от вошедшей толпы и торопливо застегивая золотистый колет. Толстые пальцы плохо справлялись с жемчужными пуговицами.

Глубокую паузу прервала графиня де Роттерхан:

-- Иоганн, когда я приглашала вас в свой дом…

-- Графиня, умоляю… Я не собирался делать ничего подобного, но… Если вы расскажете матушке, она не переживет!

Кларимонда Люге двумя руками схватилась за ворот собственного платья, как будто собираясь рвануть его в разные стороны, и воскликнула:

-- О боже мой! О боже-боже! Вы обесчестили мою подопечную! Вы обязаны… Слышите? Вы обязаны на ней жениться! Только брак смоет этот позор!

Про меня граф в этот момент явно не подумал. Он все еще прижимал светильник к груди и умоляюще смотрел на графиню.