Сестры Ингерд

По тёмно-фиолетовой ткани почти до пояса стекала шелковистая седая борода белоснежного цвета. Волосы епископ стриг коротко и прятал их под маленькую скуфью такого же окраса, как и пояс: черную с золотом.

Лицо у епископа было самое обыкновенное: с морщинами и темными набрякшими веками. Но вот глаза – неожиданно ярко-голубые, с чистыми белками и очень внимательным взглядом. Он не супил седые клокастые брови, показывая собственную значимость, а благословлял людей ласково и как-то очень искренне.

Пока размещали по комнатам свиту святого отца, пока повара на кухне, а лакеи в зале торопливо подготавливали достойный высокого гостя обед, граф Паткуль совершенно молча и безучастно взирал на эту суету из своего кресла. Он так и не ушел в комнату, и даже Рольфу не удалось разговорить его.

Ужин прошел достаточно спокойно: никаких неудобных вопросов отец Давид не задавал, зато весьма ловко вел светскую беседу с графом. И я с удовольствием видела, что к концу трапезы Иоган слегка расслабился. А святой отец между тем повествовал о том, что его величество одобрил какой-то новый арбалет и теперь этой самой штукой собираются вооружить часть войск и личную королевскую охрану. Беседу с удовольствием слушал даже мой собственный муж, тем более что часть слов епископ обращал непосредственно к нему. Весьма разумными мне показались слова святого отца, которым завершил он разговор:

-- Пусть Отец небесный простит нам прегрешения наши. Но если крепок человек в вере, не обернет он оружие свое против брата. А ежели приходит он на нашу землю с мечом, то и ответ должен получить по делам своим.

Гость собирался провести в замке графа Паткуля около десяти дней, прежде чем ехать дальше. С утра он, как почетный гость, будет вести службу в местном храме. Так что спать мы с мужем легли совсем рано: вставать предстояло ни свет ни заря.

Глава 56"

"В храм Партенбурга мы ездили к каждой заутрене в свите епископа Давида. Все эти дни главный храм города был полон настолько, что желающие послушать пастыря не вмещались. Когда святой отец выходил, его ждали больные, калеки и инвалиды, надеясь получить благословение благословения. А днем во дворец графа без конца прибывали окрестные дворяне, мечтающие исповедаться святому отцу.

Епископ был человеком пожилым, но работал с людьми столько, сколько позволяло здоровье. Немного необычным было то, что ни сам хозяин дома, ни его окружение, в том числе я и Рольф, не старались воспользоваться подвернувшейся возможностью. Нам всем казалось, что это будет слишком опасно для спокойствия семьи.

Однако и отец Давид за свою жизнь, похоже, повидал всякого.