Сестрички не промах

День был солнечным, но не таким жарким, как предыдущий. На завтра обещали дожди.

— Сейчас бы к морю, — мечтательно прошептала сестрица, хитро на меня поглядывая. И совершенно напрасно: к морю я не собиралась, так же как не собиралась тратить деньги на эту Мышь неопределенной окраски. О чем я не замедлила прозрачно намекнуть.

Старое кладбище находится в черте города. Оставив машину на стоянке, мы прошли через новые ворота и по аллее направились в сторону церкви. Здесь, возле кирпичной кладбищенской ограды, похоронены наши бабушка и дедушка. С них мы обычно начинаем посещение. Могилы радовали глаз цветущими бархатцами. Мышильда принесла воды, мы немного прибрались, расставили цветы и присели на скамейку. Я посмотрела на памятник с выбитыми на нем датами. Если мужчины в нашем роду мерли как мухи, то женщины, как будто желая компенсировать их столь недолгое пребывание на земле, доживали до глубокой старости. Бабуля отметила свой девяностолетний юбилей и скончалась на следующий день, пережив супруга на тридцать лет. Думаю, дедушка ее дождался с большим трудом. Впрочем, судя по рассказам, встреч с дражайшей половиной он никогда особенно не искал. Победу свету его носило от Львова до Шанхая, а бабушка была тяжела на подъем и за ним не поспевала.

Мышильда полезла за сигаретами, а я рявкнула:

— Не смей при бабке.

— Глупость какая, — разозлилась сестрица, но закурить все же не решилась, вздохнула, посмотрела на меня и сказала:

— А у меня бабушкины бусики остались, янтарные. Она еще в них на фотокарточке, помнишь, возле дома с сокровищами?

— Помню, — кивнула я и вздохнула. Ключевая фраза была произнесена, и мысли, мои и Мышильдины, само собой, потекли в одном направлении.

— Как думаешь, — через некоторое время спросила сестрица, — они там?

— Кто? — прикинулась я дурочкой.

— Сокровища, конечно.

— О Господи… — Я покачала головой и отвернулась.

— Думаешь, россказни? А помнишь, в детстве мы с тобой мечтали, когда вырастем, поедем и найдем их.

— Помню. В детстве все мечтают о сокровищах.

— Но не у всех родной прадед их зарывает, — обиделась Мышильда и, облизнувшись, спросила:

— Чего там спрятано-то, я забыла?

Как же, забыла она.

— Тридцать золотых червонцев, — заунывно начала я старую-престарую семейную сказку. — Три колье, одно с большим бриллиантом и четырьмя маленькими, другое с изумрудами, третье с гранатами.

— Прабабкино приданое. Обручальное кольцо, тоже с бриллиантом… — подхватила Мышильда. Перечислив все до последней броши и булавки, мы с облегчением вздохнули, после чего Мышильда с грустью спросила:

— Неужели все это правда где-то лежит?

— Брехня, — нараспев заверила я, разводя руками.

— Ну почему «брехня»? — обиделась Мышильда. — По-твоему, бабка все выдумала?

— Не бабка, а дедка.