Сводная сестра для мажора

И оба понятия не имеем, куда нас могут привести наши игры.

Мне нравится его бесить. Ему нравится выводить меня из себя.

Я никогда не перейду грань первой. Не нарушу его долбаные правила. А что насчёт него?

Как насчёт твоей хвалёной выдержки, Миша Чернов?

На мою талию опускаются чужие ладони, тепло которых я ощущаю через тонкую ткань футболки. Не открывая глаз, довольно улыбаюсь.

— Ты офигеть какая горячая, Пиранья… — шепчет мне на ухо Марк, задевая его своим дыханием.

Мурашки спят. Бабочки в животе решили покурить, присев на собранные чемоданы, закинув ногу на ногу. Сердце стучит ровно.

Гейден сокращает расстояние между нами, прижимая мою спину к своей груди, не переставая двигать наши тела в такт музыке. Мои бёдра трутся о его, и у Марка нет больше от меня ни одного секрета.

Кожа начинает пылать. Не от стыда и возбуждения. Не от того, что меня вдруг захотел хозяин вечеринки. А он того, что кто-то наконец взбесился и, кажется, вот-вот произойдёт по меньшей мере ядерный взрыв.

Сквозь ресницы наблюдаю, как Чернов, который до этого лишь смотрел на нас, сжав в тонкую линию губы, подскакивает на ноги. Как раз в тот самый момент, когда обнаглевшая рука Марка проскальзывает под мою футболку и его пальцы касаются моего живота.

— Сейчас будет бдыщ, — шепчу довольно и откидываю голову на плечо Марку.

Сердце ускоряется.

— Пойдём наверх, Пиранья. Какого фига мы тратим здесь время? — губы Марка касаются моей шеи. — Там будет бдыщ, бум и бац. Я тебе гарантирую.

А я гарантирую, что сейчас будет кое-что другое.

Закусив губу, издаю притворный грудной стон, и в этот момент меня отрывает от Марка Гейдена и с размаху впечатывает в напряжённое тело Миши Чернова.

Мы встречаемся глазами, и его голубые почти до самой радужки затоплены чёрными зрачком. Он не просто зол. Он в бешенстве. Прямо как я и хотела.

Стоит нашим телам соприкоснуться, как оживают мурашки, табунами высыпая на кожу.

— Что-то я не догнал, Чёрный… — угрожающе произносит Марк, оказываясь рядом с нами.

— Отвали, Гейден. И руки свои держи при себе, иначе я тебе вмажу.

— Михан… — кажется, в голосе Марка теперь прослеживается усмешка, он переводит взгляд на меня, потом обратно на взбешённого Мишу. — Ты совсем, что ли? Крыша протекает?

— Подтекает, а иногда и вообще течёт рекой. Водопадом Ниагарским, — решаю вставить свои пять копеек.

Чернов по-хозяйски обхватывает меня рукой поперек талии и приподнимает над полом. Делает шаг в сторону выхода.

— Натанцевалась, мадам. Всё, харе… Домой поехали.

— Отпусти, — шиплю в ответ, пытаясь вырвать из стального захвата Чернова своё запястье. — Ты мне не будешь указывать… Я хочу веселиться!

— Буду.

— Я не буду тебя слушать! — верещу, болтая ногами в воздухе, и начинаю лупить Мишу свободной рукой.