Сестра моей жены

Я лишь усмехаюсь, так и представляя себе Ларису, перебирающую объявления о работе. Я уверен на сто процентов, что ничего она не ищет.

- Ну, и отлично, - говорю я вслух. – Думаю, месяца ей хватит, чтобы вспомнить свои профессиональные навыки и найти работу.

- А Густав? - с искренней грустью произносит Кристина Алексеевна. - Он так переживает. Он приезжал ко мне, просил поговорить с тобой, Моника. Ты же за него замуж собиралась. Неужели так быстро твои чувства переменились?

Моника тяжело вздыхает.

- Мама, я не любила и не люблю его, - отвечает она.

- А Никиту ты любишь? - неожиданно спрашивает Кристина Алексеевна.

Вот это поворот. О любви мы с Моникой ещё ни разу не говорили. Да, и зачем нужны эти разговоры, когда нам и так хорошо?

И уж тем более я не собираюсь устраивать сейчас вечер откровений. Если признания и будут произнесены когда-нибудь, то точно не за этим столом и без третьих лиц.

- Кристина Алексеевна, оставим это, - твердо произношу я. - Все мы совершаем ошибки. Главное - вовремя их признать. И Моника с этим отлично справилась.

Кристина Алексеевна молча отпивает чай из своей чашки, но ее молчания надолго не хватает.

- И, всё-таки, жаль, - как будто самой себе говорит она, - такой хороший мальчик. Совсем не жадный и, похоже, действительно тебя любит. Сказал, что все расходы возьмёт на себя.

Ай да, Густав! Молодец! Весь в папашу. На себя он расходы возьмёт. Я-то знаю, кто компенсировал ему эти расходы.

Пора уже сворачивать эту неприятную для всех беседу.

Мы прощаемся и уже в дверях, когда Моника отходит от нас, Кристина Алексеевна говорит мне, глядя в глаза:

- Никита, у меня нет третьей дочери. Надеюсь, Монику не ожидает судьба Ларисы.

Глава 25.

Моя жизнь, наконец, приходит в обычное русло. Кажется, что все проблемы и тревоги позади.

С Ларисой я виделся лишь один раз, когда заезжал к ней домой за кое-какими бумагами. Глядя на нее сейчас, я думал, как я мог так ошибаться в человеке? Она смотрела мне в глаза, ложилась со мной в постель, а вместе с тем трахалась с другим. И совсем не чувствовала угрызений совести.

И даже сейчас она всем своим видом как бы заставляла меня чувствовать вину за все произошедшее.

- Как поживает Моника? – спросила она меня, пока я перебирал бумаги в ящике стола своего бывшего кабинета.

Я оторвался от бумаг и поднял на нее глаза.

- Если хочешь узнать, как у нее дела, позвони ей.

Лариса фыркнула.

- Признайся, ты ведь хотел ее с самого первого дня, как она поселилась у нас?

Я опять исподлобья смотрю на нее. Неужели она и правда думает, что я готов с ней это обсуждать?

Продолжаю молча перебирать документы. Я почти закончил. Встаю с кресла.

- Так, я поехал, - говорю я, убирая папки в кейс, - хорошего дня.

Но в этот момент Лариса оказывается непозволительно близко ко мне и встаёт на моем пути.