Сестра моей жены

Чтобы не было пристрастного отношения. Толку от такой практики будет намного больше."

"Я и сам в свое время начинал с нуля, ассистентом младшего юриста. Но ничего быстро поднялся. И благодарен за тот опыт.

- Мы тоже так думали, - удивляет меня Кристина Алексеевна, подливая мне чаю. – Моника устроилась на практику в одну компанию. И ей даже нравилось там. Но, понимаешь, руководитель оказался неадекватным человеком!

Уже интересно.

- Представляешь, - возмущается Кристина Алексеевна, - стал принуждать Монику к сексу! Монику и к сексу!

Она произносит это так, словно Моника и секс – два абсолютно несовместимых явления. Мама, похоже, не заметила, что дочка-то выросла. Я исподлобья смотрю на сестру своей жены. Моника краснеет. Ей явно неприятен этот разговор.

- А, может, мы Монику спросим? – говорю я вслух. – Вроде, как ей практику проходить, а пока создается такое ощущение, что в месте нуждаетесь Вы, Кристина Алексеевна.

- Ну, Никита, - улыбается теща, - Моника просто стесняется. Ты же ее знаешь.

О, да, я ее знаю. Еще как знаю. И слово «секс» ей подходит куда больше, чем слово «стеснение».

- Мама, - наконец, произносит та, которой мы пытаемся подобрать правильную пару слов, - я сама найду место для практики. У меня уже есть предложения. В понедельник я как раз собиралась звонить.

- Но, Моника, у Никиты солидная контора и там как раз можно получить бесценный опыт. Ведь, правда, Никита? – Кристина Алексеевна обращается ко мне.

- Бесценным будет опыт или нет, зависит не от конторы, а от человека, - отвечаю я.

Мне начинает надоедать эта игра в «кошки-мышки».

- Уверен, Моника сама найдет себе хорошее место, - говорю я и встаю из-за стола. – Лариса, нам пора. Уже поздно. Пока доедем по пробкам, ночь будет. Спасибо, Кристина Алексеевна за чай. До свидания. До свидания, Моника.

Я быстро поворачиваюсь и ухожу. И спиной ощущаю гневные взгляды моей жены и ее мамы.

Мы приезжаем домой и, смыв с себя в душе этот приставучий запах иланг-иланг, я ложусь в постель, уже нагретую Ларисой.

Лариса, лежит на боку, спиной ко мне. За всю дорогу до дома она не проронила ни слова. Обиделась. Вслед за своей матушкой. Но, блять, не рассказать же им, что Моника и секс – вещи как раз таки очень даже совместимые. Я лично это проверил.

Я прижимаюсь к Ларисе и кладу руку ей на грудь.

- Я сплю, - бурчит она.

- Сейчас я разбужу тебя, - шепчу я ей на ушко и слегка оттягиваю сосок.

Потом рукой скольжу вниз к животу и, когда моя ладонь, почти касается ее интимной прически, Лариса кладет свою руку на мою и останавливает меня.

Потом поворачивается ко мне и говорит то, что совсем не вписывается в происходящее:

- Это было грубо, Никита.

- Я могу быть ласковее, - я пытаюсь освободить свою руку.

- Ты прекрасно понимаешь, о чем я, - не унимается она.