Дом сестер

— Но вы ведь не знаете, появится ли он именно там. Останьтесь здесь. Мой муж — командир Джона Ли; он в любом случае узнает, если Джон вернется. Я скажу ему, чтобы он меня сразу проинформировал. Договорились?

Фрэнсис согласилась, что это было разумным решением. Она кивнула и повернулась, чтобы идти, но Диана резким голосом сказала:

— Мисс Грей!

— Да?

— Молодой солдат, который поведал мне вашу историю, сказал, что вы — невеста Джона Ли. Но я знаю его через моего мужа, и мне известно, что он женат.

Фрэнсис ничего не сказала в ответ, выдержав при этом испытующий взгляд Дианы.

— Ладно, — сказала наконец та с ноткой презрения в голосе.

«Теперь она думает, что я любовница Джона Ли», — подумала Фрэнсис, но она не видела никаких оснований, чтобы оправдываться перед Дианой и расставлять все точки над i.

Тем не менее Диана сохраняла молчание, и Фрэнсис по-прежнему считалась невестой Джона. Теперь ей оказалось на руку, что в последние недели она завоевала доверие и признание врачей и медсестер. Обычно гражданские лица не имели права так долго оставаться непосредственно за линией фронта. Но в лазарете была необходима любая помощь, а Фрэнсис доказала, что она может напряженно работать. «Оставайтесь здесь, пока не получите известие о вашем женихе», — сказала старшая медсестра, и Фрэнсис хотя бы в этом отношении могла вздохнуть с облегчением.

Погода, до сего времени солнечная и сухая, изменилась. Часто шел дождь; воздух стал холодным, по утрам низко над землей висел туман. Фронт опять застыл. Короткое наступление англичан не привело к длительному успеху — они с большими потерями отвоевали лишь небольшую пядь земли. Под проливным дождем окопы превратились в стылые грязные канавы, в блиндажах солдаты сидели по колено в воде. Если летом положение было просто плохим, то теперь ситуация обострилась еще больше. Холод и сырость доконали и без того измученных бойцов. Свирепствовала дизентерия; вши и блохи донимали больше, чем беспрерывный артобстрел. В лазарете раненые лежали буквально друг на друге, и едва у кого-то появлялись признаки улучшения, он сразу освобождал свою койку внутри амбара и перебирался наружу под натянутый брезент. Земля здесь была такой сырой, а воздух таким холодным, что можно было радоваться, если дело обходилось без воспаления легких.

Фрэнсис много работала, чтобы отвлечься; но, несмотря на непреходящую физическую усталость, она находилась в таком нервном напряжении, что ночами не могла уснуть. Она постоянно видела перед собой Джона, видела, как он подрывается на мине, как погибает от ружейных выстрелов. Не сошла ли она с ума, всерьез надеясь, что он еще жив?

Это беспокойство делало ее раздражительной; все обращались с ней крайне осторожно, так как она быстро взрывалась.