Барон Серж де Сангре.

А о том, что ярмарка вот-вот начнется, говорит лес мачт в бухте, который увеличивается с каждым часом, да и на поле, между городом и замком уже начали разворачиваться караваны и обозы, второй день плотники стучат топорами, строя навесы, загоны для животных и еще черте-что. На улицах города появились, пока еще редкие, патрули, матросики-то с кораблей уже сошли, они ждать начала ярмарки не будут и уже обживают трактиры, таверны и бордели. Ну и я само-собой устроил себе забег по «злачным местам», матросы народ простой и бесхитростный, тем более, когда хорошенько расслабится и «поддаст», тут языки-то и развязываются. Вы не представляете, сколько баек я наслушался за последние пару дней, сколько раз я угощал и сколько раз мне, по-пьяни, клялись в вечной дружбе, но то, что мне было нужно я так и не услышал, а спрашивать напрямую, я как-то остерегаюсь. Да и как об этом спрашивать? Что-то типа, «браток, а ты ничего об инопланетянах не знаешь, куда они летают, где»? Вот то-то и оно.

Как вы думаете, с чего начинается ярмарка в этой дыре? Как сообщают об открытии? Вы, наверное, думаете о каком-то сигнале, трубах там, колоколах, а может представили как от замка разбегаются глашатаи и зазывают жителей и гостей на торги? Так вот, вы ошибаетесь! Я никогда не думал, что открытие самого настоящего базара, можно превратить в мерзкое и кровавое зрелище. Ярмарка в этом… Лялямуре, началась с… казней! И ведь народ повалил, повалил посмотреть, как людям отрубают руки, как рвут ноздри и клеймят, как четвертуют и вешают! Вот и стало понятно, что это там такое непонятное строили плотники. И ведь еще и детей с собой тащат, еще и повыше их поднимают, чтобы им лучше видно было. Нет, я не ханжа и необходимость смертных казней понимаю и знаю, что иногда без них никак и не один десяток людей и не совсем людей по моему приказу отправились на эшафот, но никогда, слышите, никогда, ни в баронстве, ни в герцогстве, не устраивали из смерти шоу! А ведь и маркиз, вместе со всем своим семейством приперся, этот жирный боров устроился на специально построенной трибуне, и свою худосочную, чахоточную жену притащил и троих детей. Не знаю, показалось мне или нет, но, по-моему, он упивался болью и смертью людей. Я ни в жизнь не поверю, что надо было вешать тринадцатилетнего паренька, за то, что он поймал в лесу пару кроликов, или отрубать руку сорокалетней женщине, за то, что она собирала сухие ветки в том же лесу. Будь моя воля, я бы этого маркиза, собственноручно на кол посадил, ведь просили его, умоляли пощадить, так нет же. Сука! И что самое противное, парочку грабителей, что поймали над телом какого-то неудачника, только высекли, да нагнали.