Барон Серж де Сангре.

Лучи солнца ласкали мою кожу, а я с содроганием вспоминал свою многомесячную одиссею в Мире серой хмари, его полный неподвижности безвкусный воздух, серую, каменистую почву и вечный туман, сквозь который на поверхность не проникает ни одного лучика света.

Я так и не разобрался, кем же являются существа, запертые в том Мире. Может быть они вселенские преступники, обреченные на вечное заточение, может быть неудачливые путешественники, по воле Рока оказавшиеся там, где им совсем не следовало. Для меня это совсем неважно, по крайней мере, не сейчас и не здесь, тем более, что свою часть сделки они выполнили на все сто процентов, даже, можно сказать, что на сто пятьдесят.

Едва прозвучало мое согласие, как за меня взялись в серьез. Воздух вокруг меня уплотнился, и я понял, что чувствует насекомое, завязнувшее в смоле, тело перестало мне подчиняться, а мое сознание отделилось и наблюдало за всем происходящим со стороны. И хотя в последнее время такое состояние для меня уже стало почти привычным, в этот раз были существенные отличия. Во-первых, в этот раз мое сознание было абсолютно цельным, не было его разделения на рациональную и иррациональную часть. Во-вторых, я знал и понимал, не только что именно происходит с моим телом, но и зачем. А посмотреть тут было на что. Плотно упакованное в какое-то поле, мое тело начало, буквально, растворяться в нем. Как будто кто-то снимает с него слой за слоем, буквально на клеточном, если не на атомарном, уровне, растворяя кожу, мясо, сухожилия и кости. По моим субъективным оценкам, процесс этот длился совсем недолго, может быть час, а может быть и то меньше. И вообще, я только сейчас разобрался, о чем же говорил Голос, когда заострил свое и мое внимание на том, что мой геном почти на четверть не соответствует моему внешнему виду. Сразу бросилось в глаза, что сердце у меня совсем не такое, как должно быть, он как бы состоит из двух частей. Потом пришла очередь скелета, ребра у меня почему-то оказались круглые и их было намного больше чем я думал, да еще и закольцованные. И это не считая мелких несоответствий, на которые мне кто-то любезно указывал в ходе всего процесса «растворения» моего тела. Единственные органы, который остались в своем первоначальном состоянии, это мой мозг, кровеносная и нервная системы. А потом меня начали собирать заново, клетка к клетке, молекула к молекуле. Вот этот действо уже затянулось на несколько часов, зато теперь я точно знал, что никакая, даже самая внимательная и предвзятая экспертиза, не сможет отличить меня от представителя homo sapiens. Доктор обозвал весь этот процесс восстановлением ДНК и исправлением накопившихся ошибок в геноме.