Барон Серж де Сангре.

Уже ничуть не стесняясь и не опасаясь барона, я отдал своим клинкам команду на трансформацию. Практически моментально шпага и дага превратились в привычные мне две спаты, прямые и узкие мечи. Мои мечи дрожат и звенят, теперь я уже не сомневаюсь, что они наделены каким-то подобием разума, диким, нерациональным, но разумом. Как такое возможно, я не заморачиваюсь, знаю и все тут. Клинки ритмично пульсируют, и ярко светясь, мигают в такт бьющейся внутри них энергии. Заключенные в мече колдовские чары проявлялись теперь так отчетливо, что даже я, человек, совершенно не искушенный в волшебстве, ясно ощущаю присутствие потусторонних сил. Но это сейчас совсем неважно. Сейчас важно только одно, поднимающаяся со своего трона Тварь, которую я должен убить. И я сделаю это, в противном случае, она убьет меня. Меня, барона и всех людей кого я знаю, к кому успел привязаться за эти годы, потому как я отчетливо вижу в багровом пламене пустых глазниц маски, тысячелетний голод и это чудовище не утолит его, пока планета полностью не обезлюдит.

Из глубины помещения раздалось громкое утробное ворчание. Звук оборвался также неожиданно, как и возник, но эхо еще несколько минут перекатывалось под сводами зала. Зал жертвоприношений трясся теперь непрерывно, с потолка сыпались камни и пыль. Рев повторился вновь. Жутковатый звук превосходил по силе раскаты самого оглушительного грома. Мы с бароном взглянули сквозь едва заметную пелену, и вдруг, прямо от трона, вспыхнула полоса серебристого света. Она стрелой протянулась от одного гигантского зала до другого, на многие сотни метров, а мне почему-то кажется, что и на многие сотни километров, разрезая темноту надвое. А потом полоска начала медленно расширяться. Свечение становилось все ярче, и вот уже оба зала ярко осветились. В следующее мгновение, чудовищная маска резко приблизилась, посреди моря серебристого света стали отчетливо различимы два громадных, отсвечивающих багрянцем, круга. Огромные черные веки разошлись еще больше в стороны, и безбрежный кроваво-красный зрачок уставился на мою Душу с величественным презрением. Я попытался отвести взгляд, но не смог. Громадные глаза Бога, начали засасывать меня в себя, поглощая мою Душу и мою Сущность. Я тонул в них, тонул и даже не замечал этого. Моё Я постепенно разрушалось, превращаясь в ничто, а я переставал быть. По моим щекам заструились бессильные слезы, яркий серебристый свет резал глаза, но ни закрыть, ни отвести их в сторону я не мог. Я смотрел в глаза Богу, и окружающий мир постепенно расплывался, покрываясь дымкой тумана. Все, что прежде меня беспокоило, злило, раздражало и выводило из себя, уплыло куда-то в бесконечность. Теперь ничто не имеет значения. Ничто не имеет абсолютно никакого значения.