Серый

И жив он до сих пор был только из-за того, что для пробития его толстой кожи и тупой каменной башки требовалось нечто более существенное, чем ее кулак или подзатыльник.

Но что было еще важнее для Релаи, она хоть этого и не показывала особо, но брата все-таки очень сильно любила. И сама знала, что за нее он раздавит и порвет любого. Она всегда, как бы высоко ни поднялась, будет для него маленькой младшей сестренкой Рейкой, о которой он как мог, старался заботиться. Вот и сейчас, даже не понимая, что нужно этим людям, он все равно привел их к ней, надеясь этим самым хоть как-то помочь своей маленькой сестренке.

– Добрый день, – произнес незнакомый чел, наконец, наигравшись в гляделки и оторвав ее от размышлений, – нам рекомендовали вас как надежного поставщика.

Он не стал говорить о том, кто им ее мог рекомендовать, это и так было понятно.

– Поэтому мы бы хотели с вами обсудить кое-какие наши потребности и насколько быстро и качественно вы сможете их реализовать.

Было видно, что хуман старается вести разговор в деловом стиле, выжимая и выдавливая из своего горла не слишком-то привычные для него слова и фразы. Хотя для этого бывалого мордоворота больше был типичен совершенно иной стиль общения. Короткая команда, трюм отборного мата, кулак и дуло бластера. И это сразу бросалось в глаза.

«Похоже, для аграфа старается», – поняла девушка.

– Да, я вас слушаю, – ответила она.

Хуман огляделся и, слегка выбившись из выбранного им для себя делового образа, шагнул вперед и сказал:

– Подруга, тут дело серьезное, может, есть место, где его получится перетереть, не маяча посреди этого музея, – и он обвел рукой.

– Моя ошибка, – согласилась с ним Релая.

Тут она допустила промашку, посмеиваясь над челом, и забыла о том, кто с ним пришёл. Для таких, как этот аграф, дела привычнее вести, сидя в кресле своего кабинета.

– Пройдемте со мной, – и она указала на двери переговорной, которую использовала, когда этого требовали такие вот, как этот аграф, посетители.

После этого девушка отошла немного в сторону, пропуская вперед брезгливо поглядывающего на нее аграфа и идущую вслед за ним свиту.

«Ну, понятно, кто тут главный», – заметила она, когда охрана оттёрла чела в конец очереди. Тот немного стушевался, но проглотив такое пренебрежение к себе, пошёл последним, рядом с нею. По дороге искоса поглядывая на Релаю.

«И этот туда же», – подумала она, заметив его взгляд, приклеившийся к ее груди.

Но говорить она ничего не стала, привыкла уже к тому, как ведут себя мужики разных рас в ее присутствии, даже такие «красавчики», как этот чел.

Войдя внутрь, она дождалась, пока все рассядутся, и только потом завела разговор, обращаясь к аграфу.