Серый кардинал

К чему бы это? Пасха, какие могут быть ограничения? Или надо готовиться к понедельнику, тяжелому дню, так как за уик-энд будет много убийств, совершенных в состоянии алкогольного опьянения? Или надо вернуться домой, чтобы держать руку на пульсе, потому что этим вечером что-то произойдет?

А вверху листка с красными цифрами и буквами, в правом углу стояла большая «галочка», сделанная мягким карандашом, но стертая впоследствии ластиком.

— Честное слово, это похоже на дешевый детективный фильм или на провокацию, — Бирюков указал именно на эту стертую птичку. — Может быть, это просто совпадение.

— Николаич, вспомни, пожалуйста, сколько раз могут случаться совпадения, — напомнил Клюев.

Старая записная книжка в коричневом переплете была заведена, похоже, лет десять назад, потому что в ней мелким почерком были записаны адреса, клички, время и место свидания с информаторами, сигналы о появлении того или иного преступника, находящегося между длинным «вчера» и длинным «завтра» в коротком «сегодня». Перефразируя известное «Все они умерли, умерли, умерли», можно было сказать о хулиганах, грабителях, насильниках, мелких воришках, занесенных в обтрепанную записную книжку работника «уголовки»: «Все они сели, сели, сели».

Люди, которые в силу своей физиологической предрасположенности (что в какой-то мере отразилось на их внешности и было подмечено охаиваемым и поносимым авторитетами советской юриспруденции и судебной медицины Чезаре Ломброзо) и скотских условий существования просто не могли жить по-человечески, то есть, занимаясь квалифицированным трудом, заботясь о воспитании и будущем своих детей, читая и понимая умные книги, думая о своем месте в этом мире — эти люди были помечены в записной книжке с коричневым коленкоровым переплетом. Мене, текел, фарес — ты взвешен на весах и признан слишком легким. Ты занесен в книжку старшего лейтенанта Куркова, который выследит тебя, будет удавливать мохеровым шарфом, чтобы на шее не оставалось следов удавливания, будет тренированно бить в печень своим железным кулаком, предварительно обмотанным мягкой тканью, и добудет из тебя сведения, достаточные для того, чтобы ты опять отправился в ад, называемый «зоной», чтобы ты навсегда возненавидел и презрел выражение «жизнь прекрасна».

Бывший десантник трудился с полной отдачей. Неизвестно, чем бы он кончил, случись ему лет до сорока заниматься расследованием дел об изнасиловании несовершеннолетних, убийствах с расчленением трупов, примитивном «потрошении» киосков по пьянке или бытовом хулиганстве. Спился бы, помутился рассудком, озверел вконец или, наоборот, оделся бы в прочнейшую кольчугу равнодушия, бесчувственности и чиновной тупости.