Серый кардинал

Он вместе с коллегами недоумевал по поводу не слишком решительных действий своего самого высокого шефа и тезки Крючкова в глубине души осознавал: «Процесс пошел», и даже начало этого процесса нельзя было определить, не говоря уже о возможности предвидеть его.

Меньше чем через год все рухнуло окончательно. Использовав все имеющиеся связи, Мудров смог переквалифицироваться из генерала сверхмогущественной когда-то организации в достаточно обеспеченного бизнесмена.

На материальную обеспеченность жаловаться не приходилось, что и говорить. Если раньше он спокойно брал дефицитные, недоступные подавляющему большинству населения продукты, доставленные его подчиненными из специального распределителя, то теперь уже другие подчиненные доставляли ему столь же недоступные — в силу своей цены — для широких масс вещи из магазинов, где все продавалось открыто. Большинство его бывших коллег, бывших гэбешников, вплоть до младших офицеров, тоже устроились подобным образом.

Не было у него уверенности, что при очередном повороте событий не отожмут его на обочину, не заставят прозябать в нищете. Относительной нищете, конечно, уж на кусок хлеба с икрой он всегда заработает.

Что и говорить, раньше тоже была борьба за существование, жестокая борьба. Но если бы его тогда столкнули на обочину, то столкнули бы с солидной пенсией, со спецраспределителем, спецбольницей — ты проиграл, и самое большое наказание для тебя заключается в том, что ты больше не у дел, что ты больше ничего не можешь решать.

А сейчас Мудров решал явно меньше, чем ему хотелось бы решать. Попыток для обретения права решать все за всех сейчас вроде бы дается сколько угодно. Но это только на первый взгляд. Вон на самом верху как колода тасуется — вчера раскатывал человек за казенный кошт по заграницам, десяток лимузинов в служебном распоряжении имел, охрану численностью в полуроту, две правительственные дачи занимал, на телеэкране мелькал постоянно, а сегодня он уже вроде бы и никто, и прокуратура им интересуется.

Власть, реальная власть, а не показное царствование — действенное условие, способное обеспечить возможность достойного существования.

Мужчина, стоявший по колено в воде и очень сноровисто метавший спиннинг, был поджар, жилист, седовлас и, следовательно, напоминал моложавого профессора из какого-нибудь западного университета. Сходство это — возможно, сознательно — усиливалось клетчатой рубашкой, вытертыми джинсами и бейсбольным кепи.

— Михаил Сергеевич! — окликнули мужчину с берега.

Он оглянулся — трое незнакомцев стояли и смотрели на него.

— Вы — Лихарев? — спросил один из них, стройный, загорелый, с аккуратными черными усами.

— Ну, Лихарев, — без особой радости ответил мужчина.