Серый кардинал

И звание капитана ему досрочно (досрочно ли, в таком-то возрасте?) «кинули», и относительно жив-здоров, штопали-латали совсем по мелочам, а рапорт все же подал.

Жизнью он рисковал, можно сказать, в охотку, из спортивного интереса, потому что деньги, зарплата, с позволения сказать, на пятую часть не покрывала его усилий, его нервных и физических затрат энергии. Но видеть и понимать, что кто-то, прикрываясь твоей задницей, делает себе «красиво», взбирается все выше, и выше, и выше по лестнице власти, Клюеву на тридцать втором году жизни уже наскучило. То ли еще будет, сказал он себе после бузы в белокаменной, те ли еще хваткие ребята объявят себя очередными спасителями Отечества, оставив преподавание марксизма-ленинизма или прочей муры в вузах и академиях, оставив грызню за теплые места в авангарде рабочего класса, в цитадели чести-совести, взгромоздившись на броневички («Я, батенька, после т’гоячка, такую фигню с б’гоневичка нес, что потом в 'Газливе п’гишлось отсиживаться») и высокие трибуны.

И «предчувствия его не обманули», как часто повторял о себе Клюев. Одна кодла свалила другую. Образовалась независимая Россия. «С кем ты?» — орали с экрана телевизора, с площадей, заполненных толпами пожирателей вареной колбасы и серых макарон. «А ни с кем», — спокойно отвечал Клюев. Каждый за себя, один Бог за всех (ох, за всех ли?). Они, эти ребята-демократы, с кем были? Один на пятом десятке прозрел, другой на седьмом — не тем занимались, не в то верили, не в ту дуду дули. Один студентов исправно обучал коммунизму, другой товарищам военнослужащим объяснял, до чего же Владимир Ильич гениальным и вместе с тем добрейшим человеком был. «Его «котлы» уже примерил шурин и стрэлки пэрэводит втихаря, и на людях божится, шо в натурэ не видел красивей богатыря», — чем они все от блатных, от воров отличаются? Жаргоном разве что. У тех «феня», у этих сленг аппаратчиков, А цель одна — пожрать посытней на халяву. Все дело в бифштексе, джентльмены. За всем надо видеть бифштекс.

Его приятель Тенгиз теперь тоже борется за бифштекс.

Но Тенгиз хорошо платит ему, Клюеву, который тоже без бифштексов не может обойтись, как ни крути. Платит Тенгиз «зелеными», не «деревянными».

Клюев набросил халат, принес из кухни табуретку, поставил в прихожей, легко на табуретку вспрыгнул. В ящичке-антресолях помещались старые журналы да разное тряпье, годное на собачьи подстилки и наматывания на швабры. Но откуда-то сбоку, из тайничка, сделанного в стене, Клюев достал деревянный футляр, габаритами и формой один в один похожий на складную шахматную доску либо, в другом случае, на ящик, вмещающий набор инструментов — тут тебе штангенциркуль, тут тебе зубило, тут тебе метчик. В ящичке и в самом деле оказался какой-то инструмент, напоминающий разводной ключ.