Серые пустоши жизни

– Да что ж ты тут сидишь, доченька? – донесся до нее сзади голос тихонько подошедшей матушки Бохат. – Сходи, погуляй, там как раз девки вовсю с учительшей развлекаются, гордость ей припоминают.

– Хорошо, – улыбнулась ей дракона, не понявшая сперва, о какой учительше речь. – Схожу.

– И правильно! Молодая девка, в одном месте небось чухается вовсю, поди попользуйси. Коли спросят – ты у меня в гостях.

Не поняв, что хозяйка имела в виду, Идорна на всякий случай снова улыбнулась ей и вышла за ворота, действительно решив осмотреть деревню. Она с удовольствием дышала посвежевшим вечерним воздухом, напоенным запахами леса и свежеиспеченного хлеба, с непосредственным интересом рассматривала дома и дворы вокруг себя. Лишь об одном сейчас сильно жалела девушка – о том, что не может сейчас вернуться в собственное тело и полетать вдоволь, полетов ей сильно не хватало. Впрочем, этого все равно делать было нельзя, и Идорна лишь вздохнула, продолжая осмотр деревни. Через несколько минут она вышла на центральную площадь и увидела там навес, под которым столпилось десятка полтора молодых девушек, одетых в обычные для этих мест цветастые балахоны. Заинтересовавшаяся дракона подошла поближе, присмотрелась, пытаясь разглядеть, что тут происходит. А когда разглядела, ее чуть не стошнило от отвращения.

Посреди кружка сгрудившихся деревенских красавиц лежала раздетая догола худенькая девушка, привязанная за руки и ноги к вбитым в землю кольям. Несчастную растянули так, что все ее тело выгибалось от боли. А над ее лицом присела здоровенная толстая деваха и изо всех сил тужилась, приговаривая:

– Глотай, падло, хорошо глотай!

Идорна вспомнила рассказ Учителя о Дарительницах Удовольствий и окончательно осознала, что здесь творится. Отвращение, даже омерзение к людям снова поднялось со дна ее души и ей страшно захотелось тут же перебить всех издевающихся над несчастной «учительшей». Дракона едва смогла сдержать свой порыв. В этот момент толстуха встала с измазанного дерьмом лица привязанной и громко объявила, подтираясь собственным подолом:

– Она плохо глотала! Заткните паскуде пасть, шоб не орала, честным людям шоб спать не мешала!

Кто-то из собравшихся тут же подбежал к бедняжке и запихнул ей в рот грязную тряпку. Толстуха взяла со стоящей рядом жаровни раскаленный металлический прут и с какой-то злобной радостью на лице, паскудно хихикая, ткнула им между растянутых в стороны ног несчастной. Та отчаянно замычала сквозь кляп, забилась, но вырваться не смогла и потеряла сознание.

– Хватит! – в круг света вступил благообразный бородатый старик, он с гневом смотрел на остановившихся девок.