Серые пустоши жизни

– Но в моем мире думают иначе… И редко какая женщина хотела делать такое… Я уже не говорю о том, чтобы она сделала это насильно. А ведь женщина получает от подобных вещей куда больше удовольствия, чем я.

– А вы любите, когда насильно? – прищурилась принцесса.

– Хорошо… – и она многообещающе посмотрела на него, так многообещающе, что он даже поежился под этим взглядом, предчувствуя многое приятное и болезненное для себя. – И я надеюсь, Владыка…

– Для вас, прекрасная Лли-Яр, я просто Йаарх, – перебил ее Хранитель.

– Тогда, может быть, перейдем на ты? – улыбнулась ему молодая женщина, облизав свои тонкие губы.

– С удовольствием, – также улыбнулся он в ответ.

– Я надеюсь, Йаарх, – продолжила схорра, – что ты получишь изысканнейшее удовольствие. Ибо далее тебя ждет еще очень многое… Но пусть это будет сюрпризом.

Хранитель только вновь улыбнулся ей.

– Мы начинаем! – торжественно объявила принцесса. – Ложись на пол, в центр пентаграммы, запрокинь голову и широко открой рот.

Он послушно выполнил ее требования и теперь с понятным волнением наблюдал за происходящим. Лли-Яр подошла к нему, замкнула пентаграмму, вытянулась вверх и высоким, прерывающимся, падающим и вздымающимся голосом затянула какое-то мало произносимое для человеческой глотки заклинание. Как только она закончила, по всему залу вспыхнули десятки разноцветных светильников, подвешенных на разной высоте и создающих из себя какой-то непонятный узор. Раздалось резкое, прерывистое и одновременно заунывное пение многих голосов, резко вздымающееся ввысь и вдруг обрывающееся холодящим душу диссонансом. Хранитель вдруг заметил, что между светильниками кружится в странном танце десятки обнаженных и разрисованных непонятными символами женских фигур.

– Йаарх, – услыхал голос Лли-Яр. – Приготовься.

В пентаграмму уже входила женщина с тонкой талией и огромнейшими, чуть ли не в полтора обхвата, не менее, бедрами. Это выглядело и отвратительно, и прекрасно одновременно. Возбуждало так, что его член чуть не лопнул от напряжения. На ее теле не было и капли лишнего жира, крепкие мышцы перекатывались под бархатистой кожей, соски большей пары грудей стояли торчком. Жрица подошла поближе, медленно вращая огромными и очень упругими бедрами, повернулась к нему задом, переступила одной ногой через его голову и начала садится на него. Йаарх увидел ее половой орган и глаза его в который раз за этот вечер полезли на лоб – если щель принцессы показалась ему очень большой, то у этой жрицы она была просто необъятна, и он понял, что когда она сядет, то все его лицо скроется между ее половых губ. И оказался прав – он даже не мог дышать, его нос находился в глубине ее влагалища, да что нос, вся его голова вошла внутрь.