Серые пустоши жизни

Ее четыре груди, верхняя пара которых была просто огромна, а нижняя совсем невелика, тут же приковали к себе внимание всего зала и люди потрясенно загудели, обсуждая увиденное. Кожа схорры была нежно-зеленого оттенка, тончайшая талия и невероятной ширины бедра взывали к каждому из присутствующих мужчин. Она медленно извивалась всем телом, движения были змеиными, плавными, перетекающими из одного в другое почти незаметно, длинный язык беспрестанно облизывал узкие губы, густая грива сиреневых волос была связана в пучок над левым ухом или, точнее, тем, что напоминало едва наметившееся ухо. Вскочивший было Йаарх почувствовал дикое напряжение в чреслах, бросил взгляд на свои оттопырившиеся штаны и, отчаянно покраснев, рухнул обратно в кресло, искренне надеясь, что остальные не заметили его состояния. Эта женщина, хоть она и не была человеком, вызывала столь нестерпимое желание, что большинство мужчин в зале ерзало на своих местах и тяжело дышало, а женщины презрительно фыркали и отворачивались, продолжая, тем не менее, украдкой рассматривать это удивительное существо. Схорра прекрасно видела все это и, продолжая танцевать, тихонько смеялась. Затем она уставилась своими щелевидными зрачками прямо на Хранителя, поклонилась ему, мгновенным, слитным, невидимым глазу движением подхватила с пола свой плащ и укуталась в него, спрятав в складках материи великолепие своего тела.

Оба человека-рептилии поклонились ему и своими странными, непривычными для человеческого уха голосами принесли клятву верности. Йаарх принял ее и устало откинулся в кресле – благодарение Творцу, на сегодня представление было окончено.

– Владыка, – вновь раздался голос Лли-Яр и он вскинулся, поняв, что схорры не ушли. – Жрицы Черного Пламени уже разожгли свой огонь и все готово для обряда Превращений. Мы ждем только вас…

Хранитель тяжело вздохнул, вспомнив слова Меча и то, что он дал слово. Хотя ему очень не хотелось, он понимал, что идти придется – слово Владыки в этом мире значило очень много, и нарушать его он просто не мог, если хотел, чтобы его хоть немного уважали, и если хотел хоть немного уважать себя сам. Окинув взглядом собравшихся, встал из-за стола и сказал им на прощание:

– Друзья мои! Спасибо вам всем, что вы собрались здесь сегодня, спасибо вам, что вы остались свободными хотя бы в душах своих. Я извиняюсь перед вами, но долг превыше всего и я должен идти. Веселитесь, обсуждайте, отдыхайте… Но на прощание я хочу сказать вам несколько слов. Для верных мне более недействительны законы, данные магами, не существует рабства и угнетения.